— У вас всегда в этом месяце такая плохая погода?
— Всегда, — ответила Нюра и в свою очередь спросила: — А у вас лучше?
— Нет, точно такая.
Разговаривая о погоде, Андрей мучительно думал, какое бы такое сказать слово, которое было бы ей приятно и вместе с тем не было бы ложью с его стороны. Но такого слова на ум не приходило, и они долгое время сидели молча.
Стемнело. Андрей стал смелее. Он придвинулся к девушке вплотную. Она молчала. Близость девушки придала еще больше смелости Андрею. Он положил ей руку на плечи. Она молча сняла его руку и тихо сказала:
— Давайте посидим так, как сидели.
Сказав это, она в первый раз за весь вечер посмотрела в его глаза. Андрей совершенно растерялся: глаза были большие, добрые, доверчивые.
— Другие мужчины нахальные, а вы нет, — промолвила она.
«Вот те на! Сашко прав», — подумал Андрей и выпалил:
— А я лгать не умею!
Нюра заговорила радостно:
— А зачем лгать? Разве нельзя встретиться просто так? Мне нравится, когда мужчины не лгут, но они почему-то всегда лгут мне, думают, я не понимаю, что ли?..
На глазах ее заблестели слезы.
— Если я некрасивая, так мне можно лгать? — продолжала она. — Красивым они, наверно, говорят правду…
Откровенность девушки совершенно растрогала Андрея, и он стал разговаривать с ней как с товарищем.
Долго они говорили о том, что красота лица не всегда выражает красоту души, а душа в человеке важнее лица.
Откровенничая с Нюрой, Андрей совершенно забыл о цели их встречи: об этом он вспомнил, лишь когда возвращался домой. Он вспомнил, что они даже не договорились о следующей встрече, и мучительно стал думать о том, как ему оправдаться перед друзьями, чтобы не показаться дураком.
Утром, чтобы избежать расспросов, он ушел на завод, когда друзья еще спали. На заводе он все время держался подле сталеваров. И только к началу перерыва, когда в цехе появилась Нюра со своим термосом, Сашко оттеснил его от сталеваров и спросил:
— Ну як?..
В это время Нюра подняла голову от термоса и встретилась глазами с Андреем. Поймав его взгляд, она дружески улыбнулась.
Вернувшись с двойными порциями мяса, Андрей высыпал бутерброды в спецовку Сашко:
— На, да помалкивай!
Сашко расплылся в улыбке.
— О це добре, — протянул он довольно и поучительно добавил: — Я ж казав тебе, шо с дивчатами надо быть нахальнее…
Наступил месяц май.
Последний студенческий май! Скоро дипломная работа — и прощай студенческое родное общежитие, горячие споры до рассвета, танцы, звонкий смех всегда веселых девушек!
Вот и сейчас они шумной толпой окружили Андрея и наперебой просят его поехать вместе с ними на остров: сегодня же воскресенье!
Со времени отмены хлебных карточек люди как-то вдруг вспомнили о себе, вспомнили о своем юном возрасте, о том, что на острове сейчас цветут дикие маки, шиповник, что в Днепре уже можно купаться, что юношеские песни на реке звучат громче и раздольней, — вспомнили, что не единым хлебом жив человек!
Андрей смотрел на радостные лица девушек и не понимал, почему среди них нет той, которой можно было бы доверить свое будущее, отдать свое сердце, всего себя. Он даже удивлялся, когда кто-нибудь из его сверстников с сияющими глазами ожидал в коридоре техникума или Надю Никольцеву, или Раю Чувилко… «Чего хорошего нашли они в этих девушках? — думал Андрей. — Одна как не сдаст зачета, так плачет, другая то и дело закатывает истерики в общежитии…»
Андрей на девушек из своего техникума смотрел только как на студенток. Он понимал их прекрасно, а влюбиться ни в одну из них не мог.
Он знал, что сегодня будет очень весело на острове, но не испытывал особого желания поехать туда.
Хотя Андрею шел уже двадцать пятый год, но за штурмами да заседаниями он как-то так еще и не нашел времени подумать о самом себе, о своей будущей жизни. Все его товарищи или имели невест, или уже были женаты, а он все еще оставался вольной птицей, и ему хотелось, чтобы и его какая-нибудь девушка звала не как все Андреем Петровичем, а просто Андреем, а то и Андрюшей.
В это воскресенье сердце его как-то особенно тосковало и уводило от шумной и веселой толпы студентов.
Проводив молодежь на остров, он отправился в дубовую рощу, куда так же, как и на остров, высыпали в воскресенье студенты других учебных заведений и жители города. Ему надоело обращение «товарищ комсорг», «Андрей Петрович». Ему захотелось отдохнуть среди людей, где его никто не знает, где он был бы просто студентом.
В лесу собралось столько народу, что нельзя было пройти и двадцати шагов, не встретив влюбленную парочку или целую компанию отдыхающих. Звуки патефонов и гармоник раздавались на каждой лужайке.
К середине дня Андрей так устал, что решил уехать домой. Пробираясь через кустарник, на одной крохотной полянке он столкнулся с компанией, состоящей из двух девушек и одного солидного мужчины.
Сворачивать было уже поздно, и Андрей в шутку сказал:
— Вы, наверно, меня ждете?..
Одна из девушек полупрезрительно пожала плечами, а другая, сидевшая к Андрею спиной, обернулась… Это была Люба…
