…При дворе царицы Прасковьи Федоровны было уже двести стольников, а она набирала все новых. Васе и Ивану жилось здесь неплохо, только скучали они по отцу да по маменьке. Когда не было приемов царских или поручений каких, Вася спешил ходить по Кремлю и любоваться его красотами. Рядом с царским двором у Боровицких ворот строился новый двор для царской семьи. Вблизи причудливо пестрели Патриаршие палаты. За ними, у Рождественской церкви, вздымалась колокольня Ивана Великого. Вася любовался украшенной кровлей собора, потом шел вдоль Кремлевской стены, за которой бежала река Неглинка. Проходил Троицкое подворье, ворота близ Каменного моста через Неглинку, дворы Симеона Микитовича и Дмитрия Ивановича Годуновых. Дальше располагалось обширное зернохранилище, в котором берегли великий запас зерна на любой случай осады. Тут стена поворачивала на юг, и за Никольскими воротами был мост через специально прорытый канал, что соединял Неглинку и Москву-реку. За самой большой и красивой Фроловской башней был Арсенал и Крутицкое подворье, дворы князей Сицкого и Мстиславского, дальше — поставленные покоем здания судов по разным делам, тут же и Посольский приказ, в нем разрешались все иностранные дела. Правее, если от Фроловских ворот идти, стоит Вознесенский монастырь, тут хоронят цариц. За ним — Чудов монастырь и старый государев двор, где жил Борис Федорович Годунов, когда стал царем. За Посольским приказом, левее того места, где висит Царь-колокол весом в 200 пудов, — собор Михаила Архангела, где погребают всех царей. И храм Благовещения Марии, собор о девяти башнях, коих кровли, как и на всем храме, покрыты золоченой медью, при том что и крест наивысочайшей из глав сделан из чистого золота. В Воскресенском монастыре Вася Татищев впервые издали увидел царя Петра. Служили панихиду по новопреставленной государыне царице Наталье Кирилловне. Утомленно и печально стоял перед аналоем царь Иван, позади него белело из-под черного монашеского покрывала лицо бывшей правительницы Софьи, перед иконой Вознесения Христова крестился брат умершей царицы, грузный и широкоплечий Лев Кириллович Нарышкин, а у самого намогильного камня стоял, прямо глядя перед собой, очень высокий юноша в царских ризах. Красивое круглое лицо, очень смуглое, в желтизну, падающие до плеч черные, слегка вьющиеся волосы. И глаза — страшные и загадочные. Их разглядел Вася, подойдя поближе вслед за Прасковьей Федоровной. Сверкающие, зеленоватые глаза, из которых лились слезы. Этот высокий юноша не дождался конца службы, обнял порывисто царя Ивана, который был ниже его на две головы, и пошел быстро к выходу. На пороге бросил боярам царское одеяние, а сам, как был в длинной куртке, коротких штанах и стоптанных башмаках, сел в карету и уехал.
Ввечеру того же дня Петр появился в Измайлове. Был уже другим, в парике, окруженный ближними людьми. Сердечно приветствовал царицу Прасковью Федоровну, улыбнувшуюся ему голубыми глазами, расцеловал детей ее Екатерину, Анну и Прасковью, недолго посидел в трапезной, где собрались бояре и окольничие. Закурил глиняную трубку, выпустил клуб дыма прямо в лицо боярину Шереметеву и повел всех ближних в Виноградный сад, в терем расписной, где на полу прямо расстелили карты Сурожского и Черного морей и повели речи про Турцию и про Азов. Заметил Васю, в дверях стоявшего, и пальцем вдруг поманил, но Вася испугался и убежал подальше в сад.
Он любил Измайловский сад, насаженный здесь еще при Алексее Михайловиче в регулярном европейском стиле. Детскому воображению повсюду рисовались битвы храбрых русских дружин с врагами. Вон на холме лежат позеленевшие стволы пушек. Вася знает, что стволы их рассверлены, положены тут для красы, а чудится ему, что рядом лежит раненый артиллерийский поручик и командует вести огонь по неприятельской коннице. Кусты, специально остриженные искусным садовником Колем, окрашенные сентябрем в разные цвета, — словно разномастная конница, атакующая холм. Вася, как опытный полководец, понимает, насколько важно удержать позиции на холме, и спешит на вершину, чтобы заменить раненого поручика и отбить атаку. Но начинается дождь, и Вася бежит с холма в сторону речки Серебровки, где высятся царские хоромы из могучих дубовых брусьев. Хоромы расширяют и перестраивают, это теперь уже дворец, увенчанный вышкою — купольным бельведером. Дворец красив, он стоит на острове, но Вася не любит тут бывать из-за вечных толп юродивых и предсказателей, что живут в пристройках, ибо царица Прасковья Федоровна оказывает им покровительство. Прячутся юродивые только тогда, когда наезжает царь Петр — на охоту ли, на совет ли с ближними людьми, что всегда проходит в Думной палате Мостовой башни, или просто проведать племянниц.
