– Тебя никуда пускать нельзя, нашёл на свою пятую точку приключения. Ты знаешь, как я испугалась?
– Я не хотел тебе говорить.
– Думаешь, я бы не узнала? Нельзя скрывать такие вещи. Что за друг-то потащил тебя в этот клуб?
– Да есть там один, со школы, – ответил Максим, опустив глаза вниз.
– И что, он не мог остановить эту потасовку?
– Куда-то вышел, я не знаю.
– Максим, – покивала головой Катя и тут же поцеловала парня в щёку. – Береги себя, пожалуйста.
– Буду, – неуверенно ответил Максим. – Блин, холодает. Поехали домой?
– Поехали. Кстати, у меня родители до выходных в командировке, остаться не хочешь?
– Зачем остаться?
– Ой, ой, поговори мне ещё тут, – махнула рукой девушка и встала с лавочки.
– Классика жанра, прямо как в кино, – улыбнулся Макс.
Через полчаса ребята были дома. Ночь быстро опустилась на город и, казалось, даже укрыла своим теплом. Наверное, теплом всех этих желтоватых огней, горящих не только фонарями в окне, но и бликами на другой стороне города, вдалеке. Холодная темнота больше не имела власти, не могла пробежаться мурашками по их телам и вынудить куда-то уехать, спрятаться в более тёплом месте. Им было просто хорошо вдвоём, и ничего уже не могло этому помешать.
Максим стоял у окна и задумчиво смотрел вдаль – то ли на замерзший городской пруд, то ли куда-то ещё. Глаза его были открыты и совсем не моргали, а в глубине зрачка теплился огонёк отражений. Катя спала. В комнате было совсем темно. Едва слышно тикали настенные часы, которые девушка привезла из Стокгольма, когда ездила туда с родителями прошлым летом. Казалось, время остановилось, и ничего в целом мире не могло быть лучше этой минуты. Парень вернулся в постель, чувствуя мимолётную ненависть ко всему, что могло бы разрушить их с Катей любовь. Деньги, политика, экономика, страна, планета, Вселенная, эта горькая луна за окном, этот воздух, что разделял их на каких-то несколько сантиметров – всё казалось враждебным и ужасающим. Но ещё более страшным среди всего этого казалась… память.
– Ты чего? – неожиданно и тихо спросила, проснувшись, Катя, глядя на смотрящего в потолок Максима и его, словно каменное, лицо, отражающее очень слабое сияние луны за окном.
– А? Просто задумался.
– О чём? Расскажи, – попросила девушка и плотнее прижалась к парню.
Максим несколько секунд молчал, словно подбирая слова, прежде чем начал говорить.
– О том, что в современном сумасшедшем мире рядом каждому из нас давно уже нужен не человек, у которого тоже есть «айфон», который тоже любит всякие роллы и смузи, который тоже смотрит тупые сериалы и даже не тот, кто поддерживает все твои придурковатости, а человек, которому наплевать на всё это, искренне и навсегда. Человек, который тоже устал от всех этих вечных плохих новостей: свиных гриппов, эбол, США, митингов, цунами, ураганов – и может просто взять пульт, выключить ТВ и молча полежать с тобой на полу в полной темноте, наблюдая за каким-нибудь, не знаю, падающим снегом за окном…
– Ваниииль! – заулыбалась Катя.
– Ванильно, как же. Но знаешь, у нас в жизни давно не было ничего ванильного, даже банального. Всё стало так сложно, а самое главное – лживо и противоречиво. Все слишком много из себя мнят и придают слишком большое значение тому бесполезному и провокационному, что происходит вокруг. Нас так много – во всех смыслах, но мы такие, блин, мелочные…
– Да кого это волнует? Все живут в этом, живут этим. И вообще: когда ты часть массы, над тобой смеются все те, кто, как им кажется, вырвался из неё. А когда ты тоже вырываешься, тебя постепенно подавляет уже другая масса. Всё это рвение… Кажется, что оно бесполезное.
– Да, ты права, – вздохнул Макс. – Нам нужно… Нужно… Остановиться. Оглянуться вокруг. Ведь люди, которые могут спасти нас от всего этого, всегда рядом. Да, все только и твердят: «будь собой», «забей», «не парься» – но что это, что такое «будь собой»? Где здесь я? Я вижу себя только как отражение всего вокруг; всего, что я впитал из этого мира. И даже когда все говорят «будь собой» – это же говорят не они, а тоже их отражение, отпечаток мира. Хрень какая-то. Такое ощущение, что нет ничего настоящего. И чтобы его найти, нужно просто остановиться.
– Мы не умеем останавливаться, у всех есть эти амбиции, эта дурацкая призрачная мечта. Как правило, очень приземлённая.
– Да. Зато почти всегда достижимая, в отличие от… – начал парень и снова задумался.
– От чего?
– А?
– Достижимая, в отличие от чего?
– Да я просто… Задумался.
– Заболтался ты! Давай спать.
– Давай.
«Неужели я всё ещё могу быть счастливым… Неужели я всё ещё умею быть счастливым?» – подумал Максим и обнял Катю крепче, словно боясь поверить в хорошее, боясь поверить самому себе. На улице зашуршал дождь.
-
