На втором круге возле площадки с тренажерами внезапно вырастает суровая фигура командира роты капитана Чуева. Он одет в шинель и его шапка натянута на голову так, что верхняя часть ушей залезла под нее. Между прочим, так уши мерзнут меньше, я проверял. Когда рота пробегает мимо него, он внимательно вглядывается в наши лица и в своем уме пытается вычислить кого нет на зарядке. Те, кто присутствует, замедляют перед ним шаг и смотрят прямо ему в глаза, всем своим поведением говоря ему: «смотри, я здесь! Отметь меня!» Да, не повезло Вадьке и Боброву, - думаю я. Значит, их могут лишить увольнения, хотя Чуев не злопамятный и в блокноты не записывает. Если ты ему попался с каким-нибудь проступком, то остается надеяться, что он просто не вспомнит о тебе. Такое бывает и поэтому к нему особой злости мы не испытываем, такой, как к Плавинскому или Гвозденко.
Сделав заключительный круг, рота останавливается и по команде все того же старшины делает различные упражнения. Каждое имеет свое название, из всех мне больше всего нравиться название «солдатская мельница», глупее я ничего не слышал. Однако, отдаленно оно и вправду напоминает работу ветряной мельницы, но это только если ты обладаешь приличной фантазией.
Наконец, время, отведенное на утреннее развлечение, заканчивается и мы дружно стучим сапогами по лестничным проемам, где к нам присоединяются умники с третьего этажа.
- Нас не вычислили? – спрашивает у меня Вадька.
- Чуев считал… - отвечаю я уже бодрым и проснувшимся голосом.
- Чёрт! Надо было бежать.
Я ничего на это не говорю, а только пожимаю плечами, каждый сам выбирает то, как ему поступать. Но у Вадьки еще теплится надежда на то, что его отсутствие останется незамеченным. Однако она тает, когда вошедший с мороза Чуев, раскрасневшийся и прокуренный, подзывает к себе сержантов замкомвзводов и дает им листок бумаги с количеством людей от их взводов, принимавших участие в утренней зарядке. Значит, те должны отчитаться кто и по какой причине отсутствовал на зарядке. А это в свою очередь значит, что Вадьку сдадут с потрохами, как бесстыдного прогульщика и сидеть ему в воскресенье в расположении роты.
Из своей половины тумбочки я вынимаю умывальные принадлежности, закидываю на плечо белое вафельное полотенце и спешу в умывальник, так как ограниченное количество кранов не позволяет расслабиться. Иначе можно проторчать в очереди и не успеть все подготовить к новому рабочему дню. Мне повезло, когда я захожу в помещение, освобождается раковина с краном без барашка, но тем не менее рабочим, из него тонкой струйкой течет холодная вода. Впрочем, другой и быть не может, мы лишены блага горячего водоснабжения и все приходится делать только холодной: и стирать, и умываться, и голову мыть, когда не попадаешь в баню.
- За тобой никого? – спрашивает меня Тупик.
- Нет.
- Скажи, что я за тобой, - бросает розовощекий юноша и убегает за зубной щеткой и пастой.
Через две раковины от меня плещется Вадька, а рядом со мной Строгин, наш помощник командира взвода.
- Вадька, - обращается он, сплюнув пенную воду, к моему товарищу, - ты где был на зарядке?
- На территории… - отвечает хитрый курсант.
- А разве ты должен был идти?
- Так, моя очередь…
- Но я ведь тебя не назначал, - говорит сквозь полотенце Строгин.
- Ну, не знаю, я подумал, что моя очередь, - настаивает Вадька.
- Ладно, отмечу, что был на территории, - машет рукой замкомвзвода и уходит в кубрик.
Вадька опять выходит сухим из воды. Это его фирменная черта. Что бы он ни сделал, какой бы «косяк» не допустил, он практически всегда остается без наказания. Об этом знают все. И если в какой-нибудь афере участвует Вадька, то можно смело к ней присоединяться, в итоге все пройдет успешно, он залог удачи.
Я ухожу, а мое место занимает Тупик. В кубрике тепло и пахнет портянками. Стас подшивает подворотничок. Он использует прежний кусок белой материи, только складывает ее другой стороной. Менять каждый раз новый подворотничок дело хлопотное и бесполезное. Так мы делали на первом курсе. Со временем мы приноровились использовать для этой цели один кусок материи, но побольше и сворачивать его в несколько слоев, меняя каждый раз только стороны этого куска, таким образом мы добиваемся всегда чистой белой материи, прилегающей к шее. Правда от этого белая прокладка между воротом кителя и шеей кажется очень толстой, но командиры на это не обращают внимания, так как в уставе о толщине подворотничка ничего не сказано.
