Заехав в хату, Бахарик сразу курсанул[147], что на зоне вступил в актив[148], но по головам не ходил[149]. Пояснил, что бл*дского и гадского за ним нет, и он будет решать за себя вопрос через воров. Мамука Гальский с централа уже уехал, а так как на малолетке не было мобильных телефонов, то решение вопроса могло затянуться. Но вопрос есть вопрос, самовольно чужую судьбу решать мы были не в праве, и поставили его под выяснение. Быть под вопросом означало питаться на отдельной посуде (но за дубком есть ему разрешалось) и в хате ничем не заниматься. К общим делам его не подпускали, но и не за что было его сбрасывать на полы, сначала нужно узнать, как он двигался на зоне.
А Дух, как я уже говорил, наглым был п*дором. То не уберётся, то огрызнётся. Тут я уже не выдерживал, снимал с ноги сланец[150], и лупил ему тапком по харе. Руками петухов трогать нельзя, ногами тоже не за что — не гад же. Вот и хреначил ему сланцами по его наглой духовской роже. А в наказание заставляли его «жить как полагается», пока не исправится: спать под шконкой, ходить ниже дубка и не забывать про своё место.
Бахарик, заехав к нам в хату, сначала присматривался. Потом увидев, как Дух выводит нас на нервяк, повёл п*дора в «танчик». Первые этажи двухярусной шконки часто занавешивали одеялами, играя там в карты или просто на время сна. Занавешенный шконарь и назывался танком. Туда и увёл его Бахарик для половых утех. Вот тогда Дух начал жить полной жизнью педераста. Бахарик водил его в танк или на дальняк по три раза на дню, заставлял его разрабатывать жопу морковкой и делать прочие мерзости, о которых даже писать не хочется. Однажды Дух делал ему в танке минет несколько часов, пока Бахарик ждал появления на музыкальном канале его любимого клипа «Знаешь ли ты?» певицы МакSим, чтобы закончить под него этот содомисткий процесс. В другой раз Бахарик отправил Духа разрабатывать жопу морковкой, а этот идиот (Дух, хотя идиоты были оба) сел, и начать заниматься этим прямо под ТВ[151], на котором стояли иконы. Я налетел на него за это и, избив ногами, прогнал драить дальняк.
Однажды к нам в хату заехал парнишка с Егорьевского централа по погонялу Седой. Седой был настолько пропитый, что выглядел на все сорок, несмотря на несовершеннолетний возраст. Он весь был в партаках, на пальцах обоих кистей были перстни, на предплечьях аббревиатуры. Седой сразу стал моей «промокашкой»[152]. Ему было всё равно, что на нём наколят и где, главное «чтобы не стрёмное». И я начал забивать ему руки. Так как бил першнёй, это был очень долгий процесс, но я кайфовал от возможности такой практики. Обычно меня просили набить перстни или всякие надписи, а тут уже можно было лупить целые рисунки, Седому было пофиг. Сам Седой, видимо в следствии алкоголизма, был диким раздолбаем, его нельзя было подпустить к каким-либо серьезным делам, и мы держали его на шнифтах, хотя он и там умудрялся накосячить. То переиначит цепь, то пропустит какой звук. Но сам он был дикий весельчак, постоянно нас смешил, поэтому это ему прощалось
Однажды Седой подозвал меня и предложил замутить Духу наряд. Меня идея повеселила, и, поддержав её, я уселся с ним за рукоделие. Никому в хате мы не сказали, что делаем. У нас были старые ненужные джинсы, оставшиеся от этапника. Штанины мы пустили на «кишки» для дороги, а из остатков сделали короткие голубые шорты, как у женщин. На них написали «Дух» и нарисовали круг с точкой — распространенную на малолетке опознавательную наколку обиженных. Взяли старую ненужную майку, обрезали низ, сделав из неё топик, остатками материала пришили изнутри вату из матраца. В итоге получился топик с мягкой имитацией грудей. А из другой ненужной черной майки, сплели дреды. И подозвали Духа, чтобы он надел новый наряд. Тот сначала пошёл в отказ, но после пары затрещин сланцем, переоделся, и начал под наш смех танцевать на пятаке. Но данное действо быстро наскучило, показалось мерзким, и отвесив п*дору люлей, мы сказали спрятать наряд к нему в матрац. Зато Бахарик был в восторге и частенько заставлял Духа переодеваться перед походом в танк.
Под конец 2006-го года на новом корпусе начался ремонт. Арестантов переводили из одной камеры в другую, пока их прежнее пристанище ремонтировали. Переезжали даже обиженные хаты, так 606 стала людской хатой.
Весной 2007-го года ремонт затронул и нас. Когда всю хату заказали со всеми вещами, мы начали думать, что камеру раскидывают. Но вертухай нас успокоил, сказав, что мы переезжаем на время ремонта. Новым жилищем стала камера 610.
