8 мая 2007 года, после почти что полугодичного отсутствия каких-либо новостей, нас повезли на рассмотрение прокурорского ходатайства в суд. Мне поездка была за радость, так как после декабрьского приговора приходилось безвылазно сидеть в тюрьме, не видя неба над головой.
Погода стояла хорошая, мы радовались теплу и солнцу, которого так не хватало более, чем год отсидки. Хаттаб, уже как полгода поднявшийся на взросляк, понтовался тем, как там всё круто и правильно, дескать, на малолетке творится полный бардак. А мы будто не знали.
В этот день был день рождения моей матери. Ну и подарочек преподнёс сын! И ведь не первый раз: 8 мая 2005 года меня сбила машина, да так, что я чуть не лишился жизни, еле спасли в реанимации; 8 мая 2006 сидел в тюрьме; 8 мая 2007 поехал на суд. Ну и сын. Но мать была в хорошем настроении и рада меня видеть.
Заседание было коротким, судья коротко пробубнил, что приговор по доказанному эпизоду остаётся неизменным, а по второму эпизоду дело необходимо возобновить, и оно передаётся повторно на рассмотрение в прокуратуру. Если после первой новости с сердца отлегло, то вторая знатно подпортила настроение. Обратно ехали уже не на таком позитиве, была вероятность, что тремя годами срок не ограничится.
Ладно, будь что будет.
Пришло время собираться на этап и Змею. Дело по убийству Артура Сардаряна передали в суд, но участие Змея в нём уже не рассматривалось, обвиняемым оставался один Фриц.
Но до свободы Змею ещё было далеко. Пока Змей и Фриц были подозреваемыми по убийству, на воле оперативники вышли на участников их «бригады»[185], при обыске у которых обнаружили видеозаписи с избиениями иммигрантов. На видео не было видно лиц нападавших, потерпевших также нельзя было опознать. Но это не помешало их трусливым подельникам разом дать показания, что именно они на видео и присутствуют. Надеялись, видимо, что останутся на свободе, но не тут-то было. Коварная рука Фемиды отправила всех за решётку. Ни Змей, ни Фриц не дали признательных показаний по этим эпизодам, которые следствие квалифицировало как хулиганство (ст.213 ч.2 УК РФ), потерпевших следствие также не нашло, но это не мешало влепить им реальные срока. Змей получил два года лишения свободы за пинок под зад на одном из видео. Фриц получил тоже пару лет, но он ещё продолжал находиться под следствием по 105. Подельников они решили не наказывать, а в тюрьме есть принцип «в дела подельников лезть нельзя», поэтому те жили на малолетке обычными арестантами. Разве только не газовали[186] особо, знали своё место.
И вот Змея заказали на этап. Нужно было выбирать нового смотрящего. Все хотели поставить меня, но грузиться за хатой я не хотел. Мне оставалось чуть меньше месяца до подъема на взросло, и я хотел отдохнуть, спихнув хатное общее на Бахарика. Хатой, по сути, теперь управляла братва, но негласно смотрящим был я.
Ремонт на корпусе дошёл и до нашей камеры 610, к которой мы уже сильно привыкли. Уезжать с неё не хотелось, но пришлось. Перевели нас всей хатой в 601, которая находилась напротив. 601 ранее была транзитной хатой, в которой сидели малолетки, приехавшие с других централов. Кто-то ехал на серпы, кто-то на рассмотрение дела в московский городской суд, кто-то просто проездом через пятый централ на зону. Но, так как малолетка в те года была переполнена, далеко не все транзиты сидели в 601. Многих распределяли на копейки, многие попадали и к нам в хаты, о некоторых я рассказал, а упомянул ведь далеко не всех.
601 была очень просторна, самая большая камера на этаже, ещё больше, чем предыдущая. Я сразу занял двуярусный, двуспальный шконарь, аналогичный тому, какой был в 610, но понимал, что надолго здесь не задержусь. В июне 2007-го мне исполнялось восемнадцать.
Хатный петух Дух к тому времени тоже уехал на этап, и вместо него нужно было кого-то искать для уборки. С семёрок к нам заехал один грузин, звали его Эдиком. Был он нормальным пареньком, и, когда зашла речь о том, что нам нужен кто-то на тряпку, он сразу подсказал, где этого человека найти. В его бывшей хате на семёрках был один опущенный. В той камере сидели одни армяне и грузины, и Эдик рассказал, что петух страдал от них не слабо. Его регулярно били и насиловали. Это был козырь в наших руках, потому что обиженному явно было только за радость выбраться оттуда, и я пошёл на беседу к куму.
Гмырин, как ни странно, к тому времени уже не работал. Говорили, что он то ли перевёлся, то ли был уволен. Вместо него кумом стал Контра, бывший режимник, здоровый мужик с бородой. Их было два брата, оба работали в режимке на пятом централе. Ещё когда Контра был режимником, Змей рассказывал, что видел его на воле «на прикиде»[187], что он наш соратник. Контра был лоялен к арестантам, либо лоялен только к нам из-за наших взглядов, и поэтому без лишних разговоров согласился перекинуть к нам петуха. В тот же день обиженный заехал к нам со всеми вещами.
