Про такие случаи я слышал неоднократно. Многие из тех, кто отрицал, вскрывали себе вены лезвиями от бритвы, занимались различным членовредительством, лишь бы прекратить пресс. Ходила легенда об одном воре, который в советское время, будучи в ШИЗО, услышал, как избивают арестантов в других камерах, разбил окно, взял два стекла, выбил ногой кормяк и, разрезав себе живот, вывалил кишки на руки, чтобы прекратить пресс арестантов. Кишки потом затолкали обратно и живот зашили. И это реальные случаи, я сам встречал отрицал, со вскрытыми животами.
Ещё были различные способы «мастырок» — умышленного членовредительства, чтобы уехать на больничку. Это считалось непорядочным, но мастырки иногда использовались и в целях прекратить пресс, и это уже считалось нормальным. Одной из таких мастырок были «ежи» — соединённые крестообразно гвоздики в хлебном мякише. Ёж проглатывался, в желудке мякиш растворяется и гвоздики раскрываются. В случае избиения наносится вред внутренним органам арестанта, открывается кровотечение.
Женя научил меня лёгким и простым способом сводить наколки. У меня был набитый по малолетке партак на костяшках: «— + #», что означало: «ловили, ловили, поймали, посадили». Не знаю, зачем я его набил, но на взросле уже начал о нём жалеть и думал, как свести. Способы с молоком надежными не были, Борода ещё на малолетке рассказывал, как пытался свести так себе партак и ничего не вышло, а других способов я и не знал. У Жени был сведённый небольшой партак, на месте которого был шрам. Он объяснил мне способ. Берётся папироса «Прима», из неё вытряхивается табак, сигаретная бумага скручивается в шарик, который кладётся на наколку, поджигается и тлеет, выжигая её. Я возьми, да и попробуй этот способ. Было больно, но боль терпимая, как будто тебя прижигают сигаретой. На свободе, помню, был случай, мы так страстно целовались с одной мадемуазель, что она случайно прижгла мой бицепс сигаретой, а я в порыве страсти и под воздействием алкоголя даже сначала не заметил, в итоге остался шрам. Тут я тоже вытерпел ожоги, а затем вымазал раны фукарцином, чтобы не загнили. Больнее было обрабатывать, чем прижигать. Щипало неимоверно.
Женя был наркоманом и с его приездом у нас в хате стали регулярно появляться наркотики. Доктор затянул через смотрящего за кичей героин, и по вечерам они с Женей грели его на ложке и затем вмазывались[206]. Эдик не кололся, при мне лишь один раз пустил по ноздре героин[207] и затягивал через земляков в хату гашиш, который курил с Андрюхой. Однажды он предложил курнуть и мне, за что получил нагоняй от Доктора, так как в тюрьме запрещено предлагать отраву тем, кто её не употребляет. Я даже не успел ответить с отказом. С появлением наркотиков в хате Доктор подтвердил своё погоняло, которое он получил за то, что мог чуть ли не вслепую обнаружить вену. Погоняло было ещё с воли, от его друзей наркоманов, он обычно их всех ставил[208]. У заядлых нариков есть такая проблема: кто много лет сидит на системе[209], сжигаются вены и обнаружить их становится трудно. Доходит до того, что они ставятся под колени, в ступни и даже в пах.
Однажды смотрящий за кичей загнал персонально Доктору метадон. Это был первый раз, когда Доктор при мне поставился, ещё до приезда Жени. Тогда он довольно долго был без наркотиков и уже перекумарился[210]. Нет бы — бросить, раз слез с системы, но бросать он явно не собирался. Доктор объяснил, что метадон такой же опиат, только в отличии от героина, держит под кайфом три дня. Поставиться он решил утром, во время рассвета. На ногах были только я и Эдик, Андрюха уже свернул дорогу и лёг спать. Доктор всё подготовил, сел на одноярусную шконку и вмазался. А дозу, видимо, не рассчитал: глаза закатились, он медленно отпал назад на спину, и пена изо рта пошла. Передоз! Мы с Эдиком на суете, что делать-то не знаем, первый раз такое видим. И мусоров не позовёшь. Будим Андрея, а он тоже ни разу не кололся, только нюхал. Всё, думаем, кранты! Отъедет сейчас смотрящий.
Уже проверка утренняя начинается, а Доктор всё в коматозе. На взросле во время проверки на продол не выходили, достаточно было лишь поднять голову со шконки. Дошла очередь и до нашей камеры. Мусор в хату заглянул, посчитал и дальше пошёл. Даже не обратил внимания на Доктора. Думаем, что делать. Но долго ждать не пришлось. Вскоре после проверки Доктор открыл глаза и начал приходить в себя. Кое-как довели до дальняка, где его стошнило. После этого он смог уже передвигаться самостоятельно, но убитый[211] был в хлам! Через каждые два шага залипал, постоянно чесался. Залипание на опиатах выглядит так: наркоман застывает на одном месте и будто засыпает. Это может происходить в любом положении: и стоя, и сидя, и лёжа. При этом у наркомана могут подкашиваться колени, тело отклоняться назад, глаза закатываются, рот обычно открыт. И смешное, и дикое зрелище. Мы Доктора на шконку посадили, чтобы не шастал по хате, а сами спать легли.
