В тот день я ждал передачу. Будит меня Эдик, говорит: «Передачка пришла, сам примешь или мы?». Я говорю: «Принимайте!» — голову поднял, крикнул менту фамилию свою и пытаюсь дальше уснуть. Но не получается. На подушке приподнялся, смотрю как дачку принимают. А Доктор, услышав про передачу, пошёл вмазанный помогать. Я ржу, говорю: «Уведите его назад, спалят же сейчас». А он подходит, берёт с кормяка туалетную бумагу, хочет передать Андрею и залипает прямо в руках с ней. Мент спрашивает: «Что это с ним?». Переутомился, говорим, плохо себя чувствует. И смех, и грех.
Андрея перевели в другую хату, и я встал вместо него на дорогу. В Капотне налаживать дорогу было гораздо проще, нежели на малолетке, так как расстояние между двойными решётками шире, да и сами отверстия в них больше — пролезала рука. На малолетке отверстия были узкие и приходилось мастерить «ружья»: длинные трубки из твёрдого картона, в которые вставляли бумажные воланчики, с привязанным к ним «контролем». Сама дорога была толстой верёвкой, сплетённой из множества ниток, в основном из распущенных свитеров и шерстяных носков. Контролькой называлась втрое сплетённая нитка, с помощью которой настраивали дорогу. Дунули в ружье — воланчик вылетел в тюремный двор. Соседняя хата делала тоже самое. В итоге воланчики должны были зацепиться друг за друга, их подтягивали и так настраивали связь между камерами. Привязав крепко-накрепко к решётке контрольку, малозаметную со стороны, пускали следом дорогу. Днём дорогу убирали, но контроль оставляли, чтобы ночью не настраиваться по новой.
На взросле же было гораздо проще. Я просовывал максимально далеко руку в решётку, раскручивал дорогу с привязанным к ней грузом, кидал и соседняя хата должна была поймать дорогу либо рукой, либо маяком. Маяком называлась Г-образная, скрученная из проволоки конструкция. Проволоку брали в основном с прогулочных двориков, её было достаточно на крыше. Смотрели пока вертухай отошёл от нашего дворика, один зек подсаживал другого и снимал проволоку. С помощью маяка так же принимали коня с верхней хаты. После того, как соседняя хата перетягивала дорогу к себе, следом привязывали контрольку, чтобы утром встать на неё. На взросле, несмотря на всю черноту[212], особо не наглели, и дорогу днём гоняли только по особым случаям.
В хате у нас дорожник отвечал и за мобилы. Он их прятал и доставал. Никто кроме него не имел права залезть в нычку. Ранее мы прятали телефон под отколотую плитку на полу, но мусора во время шмона быстро прознали о этом тайнике, и мы стали прятать мобилы в другое место. С внешней стороны окна, если просунуть руку сквозь решётку, можно было нащупать расщелину в раме, между деревом и кирпичом, в которую пролезал телефон. Я стал прятать мобилы туда. Мусора даже не догадывались об этой нычке, и мы были довольны, что обнаружили такое место для запрета. Но долго радоваться не пришлось. Спустя недели две после успешного хранения там запрета, меня разбудили днём, потому что срочно понадобилась труба. Спал я с самого заезда в хату на втором ярусе шконки, рядом с окном, так что с моей шконки можно было и дорогу гонять и в нычку залезть. Я, сонный, полез за телефоном, нащупал его, начал доставать и… труба, как с пушки, вылетела на улицу. Видимо, пряча телефоны, один из них я запихал так сильно, что создалось внутреннее сопротивление, и он, как с пружины, от одного прикосновения, вылетел во двор. За окном у нас была запретная зона[213], перед ней трава. Куда-то туда труба и улетела.
— Ну всё, п*здец! — говорю я, протягивая Нокию 6230 Доктору и усаживаясь на шконке.
— Что п*здец то? — спрашивает он, — А где общаковый телефон, зачем мне Нокия?
Я рассказал ему ситуацию. Понятное дело, что виноват был я, косяк мой, и нужно было отдавать бабки. Телефон был простенький, хорошо хоть не Нокия улетела. Но он был общаковый и восстановить его надо было. Родителям я звонить не стал, у них и так денег не было особо, стал звонить по старым друзьям, с которыми и не общался, так как они мне не писали. Понятное дело из тех, до кого дозвонился, бабки никто давать не хотел, хотя сумма была маленькая — около тысячи рублей. Доктор посмотрел, посмотрел, на мои безуспешные попытки вымутить деньги, и махнул рукой. Повезло со смотрящим, в другой хате я попал бы конкретно. Но больше я за запретом отказался лазить. Сами пусть теперь прячут.
