Он следовал в отдалении за шествием, над которым покачивался лес копий и хоругви, видел, как все остановились и как после заминки несколько рыцарей понесли вслед за шествием кого-то огромного в голубой одежде, а двое поволокли в противоположную сторону, к проруби, безжизненное тело в красном кафтане.
Вереница людей начала втягиваться в Монашеские ворота. Мартину удалось разглядеть среди идущих Николку, но Николка не смотрел в его сторону. Следуя за шествием, Мартин проводил схваченных до самой темницы.
За обедом он не мог проглотить ни кусочка. Трясоголов пристально наблюдал за ним. Таким, как сегодня, он внука ещё не видел, хотя давно заметил, что с ним творится неладное. Мартин явно был не в себе с тех пор, как открылась эта злополучная ярмарка. Сегодня схватили русских во время исполнения праздничного обряда. Но что до всего этого Мартину? Старший приказчик выяснил, что Мартин дружит с сыном русского серебреника – мальчишкой того же возраста, что и он сам. Ничего подозрительного приказчику заметить не удалось – мальчики играют, гоняют голубей. Почему же Мартин принимает так близко к сердцу дела, которые должны занимать государственных мужей, но отнюдь не мальчишек? Гоняют голубей… Соглядатай из Пскова говорил, что голубь, принёсший во Псков письмо с сообщением о планах фон дер Борха, отправлен не иначе, как из Русского конца, хотя письмо и написано по-немецки… Что ж, возможно даже, что письмо было послано из того именно дома, где живёт дружок Мартина. Но смешно предполагать, что русские посвятили в свои тайны немецкого мальчишку, и вот теперь он боится, как бы это не открылось. Так можно пойти дальше и предположить, что они с какой-то загадочной целью поручили именно ему написать это письмо во Псков! Трясоголов усмехнулся. Всё это чепуха, конечно, но, как бы то ни было, у Мартина есть своя, тайная, жизнь, связанная с русскими, и необходимо, чтобы тайное стало явным. Однако не следует торопиться, дабы не допустить оплошности, как в прошлый раз, когда возникли ложные подозрения относительно младшего приказчика.
На следующий день судьба послала Трясоголову улику – вещественное доказательство чересчур тесной дружбы его внука с русскими: служанка во время уборки извлекла из-под кровати Мартина коньки. Они были явно русской и притом превосходной художественной работы. Такие коньки задаром не дадут, Трясоголов был убеждён в этом. Его жгло тревожное любопытство: за какие услуги получил их Мартин?
После обеда Мартин, как обычно, стоял в столовой, облокотясь на стол и уставившись в Библию. Но взгляд его был тупо неподвижен. Он вздрогнул, когда служанка окликнула его, однако не проявил удивления, узнав, что дедушка зовёт его в спальню. Он вяло поднялся по лестнице и, войдя в спальню, остановился у двери с равнодушно-вопросительным видом. Дедушка сидел на стуле возле кровати Мартина и пригласил его сесть рядом.
– Я хотел поговорить с тобой начистоту, – начал дедушка. – Залог хорошего будущего в правильном прошлом. Неисправленные ошибки прошлого могут жестоко отомстить в будущем.
Мартин молчал, глядя куда-то вдаль.
– Я узнал, что ты ходишь в Русский конец… – Трясоголов жадно впился глазами в лицо внука, но тот по-прежнему глядел не моргая в какую-то невидимую Трясоголову даль. Его слова не произвели на внука никакого впечатления. Трясоголов был озадачен, но продолжал, несколько смягчив голос: – Ты дружишь с русским мальчиком по имени Николка…
Мартин молчал.
– Разве мало кругом сыновей почтенных бюргеров?
Мартин молчал.
– Чем же тебе так понравился этот русский мальчик?
Мартин молчал.
– Ты нынешней ночью звал его во сне, уговаривал куда-то улететь… дети часто во сне летают… Что тебе снилось?
Мартин ощутил холодное прикосновение опасности, словно к сердцу его приложили плашмя лезвие ножа. Он сказал:
– Я не помню.
От внимания старика не ускользнуло, что в его внуке что-то шевельнулось. Тогда Трясоголов решил пустить в ход главный козырь. Он достал из-под кровати коньки и спросил:
– Что это такое?
– Коньки, – спокойно ответил Мартин.
Если бы Мартину две недели тому назад сказали, что он очень скоро забудет о коньках, он бы ни за что не поверил. А ведь сейчас, когда дедушка наклонился и полез под кровать, Мартин даже не сразу вспомнил, что́ там лежит. Неужели ещё совсем недавно Мартин думал о них день и ночь?
– Откуда у тебя коньки?
– Мне их отковал Николкин отец.
– Что он за это от тебя потребовал?
– Ничего.
– За что же он подарил их тебе?
– Ни за что. Просто так.
– Не лги мне, Мартин.
Мартин не ответил.
Трясоголов видел, что главный козырь ничего не дал. Но ведь не могло же и вправду быть такого, чтобы русский кузнец ни за что ни про что отковал великолепные коньки немецкому мальчишке? И вдруг у Трясоголова мелькнула мысль, от которой его прошиб холодный пот: уж не окрестили ли русские Мартина тайно в свою веру? Старик спросил, стараясь скрыть волнение:
– Он подарил тебе их как крёстный отец?
