То вдруг снилось ему, что жена вовсе не человек,
а какая-то шерстяная материя. 1058.формат.
На Бауманской меня поселил участковый инспектор 29 отделения милиции города Москвы Балакшин. В качестве свадебного подарка он дал мне ключи от восьмикомнатной квартиры на 3 этаже выселенного дома и взял обязательство, что я буду присматривать там за порядком. Два стула я позаимствовал в паспортном столе, и, заняв в коммуналке две смежных комнаты, мы с Татьяной Валентиновной зажили семейной жизнью.
Я, расслабленный, свисал, из руки перо валилось,
на меня жена садилась, я отпихивал бумагу,
цаловал свою жену, предо мной сидящу нагу,
соблюдая тишину.
Цаловал жену я в бок, в шею, в грудь и под живот,
прямо чмокал между ног, где любовный сок течёт,
А жена меня стыдливо обнимала тёплой ляжкой
и в лицо мне прямо ли́ла сок любовный, как из фляжки.
Я стонал от нежной страсти и глотал тягучий сок,
и жена стонала вместе, утирая слизи с ног,
и, прижав к моим губам две трепещущие губки,
изгибалась пополам, от стыда скрываясь в юбке.
По щекам моим бежали струйки нежные, стократы,
и по комнате летали женских ласок ароматы. 1059.формат.
Ещё две комнаты в квартире занимал грузчик с Бауманского рынка Валентин. На работе он пил, всё, что горит и еб@л всё, что шевелится, что не мешало ему дома ревновать свою сожительницу к каждому встречному-поперечному.
- Занятно, Дживс, в газете пишут о прыжках с веслом и о девушке с шестом.
Вы что-нибудь слышали об этом?
- Скорее всего, это досадная опечатка, сэр. 1060.формат.
В гости к соседу Валентину приходили другие грузчики с рынка, их друзья и случайные знакомые. Все знали о моём статусе, поэтому вели себя нормально (Балакшин был доволен). Я консультировал их по вопросам административного и уголовного права, а тех, кто находился в розыске, убеждал явиться с повинной в отделение милиции по месту прописки (предварительно сосед Валентин всегда испрашивал разрешения на такую консультацию).
Чашей он черпал багровую гниль из болота -
Свет, да не тот, — бормотал он,— и чаша не та.
Пил и уныло выплёвывал жаб изо рта. 1061.формат.
Нельзя исключить, что кто-нибудь из них взял, да и воспользовался моими рекомендациями, поскольку больше одного-двух раз я никого из проконсультированных не видел. В благодарность грузчики пытались угощать меня отвратительными спиртными напитками, в основном, креплёной гадостью. Водку на их застольях я видел редко.
- Удивительно, Дживс, но утренние газеты только и пишут о новой рок-группе «Пилигрим».
- Чего только люди не пьют, сэр. 1062.формат.
Утренний приём граждан у меня был по вторникам. Один раз в приёмные часы дверь кабинета на улице Грибоедова открылась, и ко мне, дыша перегаром, ввалился сосед Валентин:
- Сычиков – чёрный месяц ему порвать на Британский флаг – беспредел чинит, задрал, конь педальный. Я жаловаться пришёл, сто х@ёв ему в жопу!
Зря из рода в род
в гранитный рот
выливали женщины арак. 1063.формат.
- Конкретней можешь?
- Паспорт новый не даёт, паскуда (шёл обмен паспортов).
- Почему?
- Говорит, что на фотографии не я. Третий раз заставляет фотографироваться, чтоб у него х@й на лбу вырос, - в качестве подтверждения сосед Валентин вынул из кармана и протянул мне два блока паспортных фотографий по четыре штуки на каждом.
Бесы сидели поодаль, бросая от скуки
сучья в огонь. 1064.формат.
Я обратил на карточки свой унылый взор.
Но свербило в промежности паспорта тусклое фото. 1065.формат.
С фотографий на меня смотрел одетый в светлый клетчатый пиджак мужик с такой опухшей мордой, что не только глаз, ушей не было видно. Чтобы признать в нём соседа Валентина, требовалось приложить дополнительные усилия.
- Не ты, - поддержал я начальника паспортного стола 29 отделения милиции.
- Как, не я?! – ахнул сосед Валентин. - Пиджак-то мой!
Наземь вилы положите, пожалейте моряка. 1066.формат.
Руководство 29 отделения милиции поддерживал не только я. На его территории жила любовь прокурора Свердловского района города Москвы, поэтому в случае возникновения в её квартире конфликтной ситуации начальник отделения напрямую звонил нашему Щербинину, который немедленно выезжал на место происшествия. В однин из приездов шеф застал такую картину: – женщина плачет на кухне, менты в комнату не суются, курят в коридоре. В комнате на подоннике в семейных трусах до колен стоит Миляев с шашкой в руке и кричит:
- Ну, кто там самый храбрый? Подходи поодному!
Картиной неизвестного художника
он числится в музее. 1067.формат.
Дверь чёрного хода нашей квартиры на Бауманской была выбита и не запиралась, поэтому, уходя на субботу/воскресенье, мы забирали с собой всё самое ценное – я надевал костюм, Татьяна Валентиновна цепляла на себя все фамильные драгоценности, и мы торжественно напрвлялись в гости, либо в заведение. Нарядная Татьяна Валентиновна украшала собой любое застолье.
Не потому, что от неё светло,
а потому, что с ней не надо света. 1068.формат.
