– Ну и продолжайте видеться! Тем более твоя Серафима не ревнует и спокойно относится к твоим любовным похождениям.
– Сейчас пока терплю. Но чувствую, что скоро не смогу жить двойной жизнью. Меня неудержимо влечет к Листаве, я хочу жить рядом с ней, и только с ней!
– Не знаю. Тут я тебе не советчик. Поступай, как считаешь нужным.
Разговор с Иваном не успокоил, а, наоборот, разбередил рану. Мысли Юрия метались, словно птица в тесной клетке, не находя решения. Наконец он не выдержал и ускакал в Кучково.
Боярин встретил его хмуро. Приказал истопить баньку с дороги, сытно и вкусно накормил, но потом, сославшись на нездоровье, ушел в свою горенку и больше к нему в этот день не вышел.
Листава его приезду обрадовалась, но была заметно печальна. Он сразу это заметил.
– Листва, о чем ты грустишь? – спрашивал он ее участливо.
– Нет, ничего, – отвечала она уклончиво. – Тебе просто показалось.
– Но я же вижу, что не такая, как была прежде. Синие круги под глазами…
– Это мне ночью плохо спалось. Духота и комары налетели, покоя не давали.
Он привез ей платье, сшитое по его заказу суздальским портным из византийской ткани. Подарок ее растрогал до слез, но взять она его не решалась.
– Что скажут в Кучкове, когда я пройдусь в нем? – спрашивала она его. – Да и дома не поймут.
– Скажешь, что подарил я.
– Легко подумать – подарок князя! А с какой-такой стати?
– Любит он тебя, этот самый князь!
Она вздохнула и просто, без надрыва произнесла:
– А у этого самого князя жена и трое детей, и об этом все-все знают.
Юрий поперхнулся, долгое время молчал.
Наконец произнес, смотря себе под ноги, как провинившийся ребенок:
– Я сам об этом думаю постоянно. Не знаю пока решения, но оно будет. Знаю только одно твердо: мы будем вместе.
– Мне бы тоже хотелось, – простодушно проговорила она и доверчиво прижалась к нему. – Ты меня в мыслях и дни, и ночи преследуешь, покоя не даешь. Только о тебе и думаю. Совсем разум потеряла.
– Мы оба разум потеряли, – улыбнулся он.
Он уехал в Суздаль с твердым намерением развестись с женой.
Юрий и не заметил, что боярин не проводил его. А Кучка между тем находился в крайне угнетенном состоянии. Он вдруг решил, что давно влюблен в Листаву и только сейчас это понял. Мысли о ней сопровождали его повсюду, вызывая досаду и раздражение. Раньше ему было приятно ухаживание Листавы, ее поклонение. Он к этому привык, считал, что так и должно быть. Если бы она и дальше продолжала преследовать его, он не стал замечать ничем не примечательную, по его мнению, девчушку. Но она вдруг ушла к Юрию. Сначала это задело его, затем стало тревожить и, наконец, он стал думать об этом постоянно, это превратилось у него в какую-то необъяснимую болезнь. Как это часто бывает у людей высокомерных и самовлюбленных, он внушил себе, что любит Листаву, любит давно, а Юрий отнял ее у него, отнял несправедливо, нечестно, и он должен ее во что бы то ни стало вернуть. Вот почему он избегал встреч с Юрием, вот почему не пошел провожать его.
На другой день после отъезда Юрия он случайно узнал, что Листава приболела и никуда не выходит. Он приказал испечь медовых пряников и, завязав несколько штук в узелок из кусочка холстины, отправился к ней.
Листава лежала в кровати, хлюпала носом и куталась в одеяло из шкуры оленя. В углу играл кознами братишка, но, увидев боярина, выскочил наружу.
– Доброго здоровья, Листава, – произнес он ласково. – Услышал о твоей немочи, решил наведать. Вот пряников принес, мой повар для тебя расстарался. Ешь и поправляйся.
– Спасибо, боярин. Не знаю, чем благодарить за такое внимание.
– Пустяки. Обычное дело. Я всегда к тебе хорошо относился.
– Я знаю. И премного благодарна.
– Можно сказать, что всегда был надежным другом.
– Я всегда высоко ценила такое отношение.
– Хочу еще добавить, что я тебе больше, чем друг.
– Мне приятно это слышать.
– Ничего особенного. Просто живи и здравствуй.
– Да вот не очень хорошо здравствую…
– Ничего, это дело наживное. Пройдет немного времени, выздоровеешь и снова будешь бегать в свою любимую рощицу. Мне бы хотелось, чтобы ты взяла меня с собой. Помнишь, как недавно этого хотела?
– Не забыла…
– Мне было все некогда и некогда. Но вот сейчас я стал немного свободнее и согласен вместе с тобой погулять по Замоскворечью.
– Спасибо, боярин. Только не пойму, зачем это тебе?
– Как зачем? Ты же знаешь о моих чувствах к тебе…
– Ты же сам сказал – дружеских…
– Нет, Листава, не только дружеские у меня к тебе чувства. Я люблю тебя. Я это понял давно, но сказать решился только сейчас. Надеюсь, ты тоже ко мне неравнодушна и ответишь взаимностью.
Листава откачнулась и стала смотреть на него во все глаза. Наконец произнесла:
– Это невозможно. Никак не возможно…
– Но почему?
– Мое сердце занято…
– Уж не князем ли Юрием? – сказал он пренебрежительно.
– Да, им. А что тут такого?
– Но он женат!
– Ну и что? Мы просто встречаемся, и мне этого достаточно. Я не собираюсь выходить замуж ни за него, ни за кого-то другого. Я так решила.
– Глупенькая! Такого не бывает. Рано или поздно родители выдадут тебя за кого-то.
– Это когда-то будет!
