– Это случится после нас. Мстиславичи молоды, за ними будущее. Они тоже из гнезда Мономахова. Значит, так, – твердым, не терпящим возражения голосом произнес Ярополк. – Возвращать Всеволода я не буду. Он уже в своем Новгороде, где до этого княжил, пусть там и остается. А в Переяславль я сажаю Изяслава Мстиславича, второго сына нашего брата. Раз он второй сын у него, на Киев никаких прав не имеет. Так что, как говорится, и волки будут сыты, и овцы целы. Никто из мстиславичей не сможет заявить, что я обидел их род, но и ты, князь, тоже не должен зла на меня таить, Изяслав не закроет тебе дорогу в Киев.
Юрий насупился. Он понял, что Ярополк обошел его. За потоком слов и увещеваний таилось одно намерение брата: не пустить его на великое княжение!
На другой день Юрий вывел войска из города, но не покинул Переяславской земли. Он облюбовал небольшой Остерский Городец на самом севере княжества и закрепился в нем. Крепость была расположена в двух днях езды до Киева, и Юрий со своим воинством как бы нависал с севера над стольным городом, заставляя Ярополка постоянно чувствовать свое присутствие. Затем он вызвал к себе братьев Андрея и Вячеслава и провел с ними переговоры, после чего все трое отправились к Ярополку.
– Переяславль должен принадлежать Мономашичам, – заявил он старшему брату. – Или ты передаешь город кому-нибудь из нас, или мы идем на тебя войной.
Ярополк думал недолго. Изяслав был послан князем в Туров, а Переяславль отошел Вячеславу.
Однако на этом запутанная история не закончилась. Для простодушного Вячеслава правление в Переяславле оказалось непосильной ношей. Он добровольно покинул город и вернулся в Туров, выгнав оттуда Изяслава Мстиславича, а его место занял Юрий. Вновь Киев от него оказался в одном шаге.
Черниговский князь Всеволод Ольгович, высокий, тучный, с большим носом и рачьими глазами, встал поздно, в одном исподнем долго сидел за столом, туго соображая. Вчера съехались удельные князья на совет, разговор шел за обильными яствами и питьем, разошлись в полночь. Теперь гудела голова, а во рту будто кони ночевали.
– Эй, кто там? Живо ко мне!
Вбежал бойкий паренек, кинул поклон, уставился на князя живыми сметливыми глазками.
– Рассолу мне, да похолодней!
Паренек метнулся к двери, исчез, будто и не было. Князь грузно повернулся в кресле, шумно вздохнул:
– Ох, грехи наши тяжкие…
Паренек вернулся скоро, поставил перед князем запотевший глиняный кувшин, замер в ожидании новых приказаний.
– Ладно, иди…
Всеволод Ольгович выпил половину кувшина, замер, чувствуя, как прохладная ядреная жидкость растекается по телу. Блаженно потянулся, встал, начал одеваться.
Князь спустился на нижний ярус, толкнул забухшую дверь. Пахнуло горячим паром, запахами вареного и жареного мяса, луком и еще чем-то вкусным; в полутемноте возле горячих печей с веселыми огоньками пламени двигались повара. Старший из них тотчас оказался перед ним.
– Может, какое кушанье попробуешь, князь?
Всеволод Ольгович помолчал, спросил:
– Гостей много. К обеду управишься?
– Не сомневайся, князь. Все будет в лучшем виде.
– Ну то-то.
Затем прошел в конюшню, погладил по мордам любимых лошадей, задержался возле своего коня, высокого черного красавца с горбатым носом по кличке Бешеный; был он неустрашим в бою и не раз выручал хозяина. Князь вынул приготовленный пряник, скормил. Конь благодарно ткнулся ему в щеку мягкими влажными губами.
Рядом располагались охотничий, скотный и птичий дворы с псами, соколами, волами, коровами, овцами, козами, гусями, утками, курами, среди них суетилась челядь. За всем нужен пригляд, строгий хозяйский глаз. Не уследишь – растащат, разворуют.
Князь пошел по двору. В сторонке заметил двух парней, они лежали на соломе, спали. Князь на них обрушился громоподобным голосом:
– Это что у меня за лодыри здесь развалились?
Парни вскочили и, бормоча «ночь не спали, сморило», умчались за угол сарая. Ничего их не сморило, от безделья мучаются. Развели прислуги разной более сотни человек, про иного и не скажешь чем занимается. С утра до вечера крутятся по двору, жрут и пьют, а больше ничего не делают. Разленились вконец, стали ни на что не способны. Давно советовал ему двоюродный брат Владимир Давыдович разогнать лентяев.
– Сделай как я, – говорил он ему. – Оставил себе прислуги ровно половину, а вторую половину в закупов превратил: дал каждому землю, коня, скот, плуг, борону и еще кое-что нужное для работы, жилище помог возвести. И работают люди! Часть доходов отдают, а двое – оборотистые – сумели даже долг выплатить.
Так-то оно так, но некогда заниматься, да и неохота, если честно сказать. То половецкие набеги, то соседние князья войной идут, какие тут закупы? Третий день вот с князьями решали, чем ответить на наглые притязания Мономахова рода, то ли войной идти, то ли стерпеть обиды…
