И тут вспомнил Юрий, что неожиданно пропала куда-то его бывшая любовница. Куда уехала, никто не мог сказать, да Юрий и не пытался дознаваться. Уехала и уехала, Бог с ней. Зла он на нее не держал, поступила она, конечно, подло, но чисто по-женски, какие могут быть счеты? Человек не мстительный и не злопамятный, он не собирался преследовать ее; ему было просто интересно, как сложилась ее дальнейшая судьба и что привело ее к нему в стольный город.
Некоторое время постоял он, вспоминая те события, что были связаны с этой женщиной, а потом дела отвлекли его и он больше к мыслям о ней не возвращался.
И бысть тишина в Русьстеи земли…
В начале весны 1153 года прискакал из Галича нарочный и сообщил весть о кончине князя Владимирко. Рассказал он чудные вещи. Против Владимирка пошли войска Изяслава и венгерского короля Гезы. Галицкий князь потерпел поражение и закрылся в крепости Перемышль. Во время осады он сумел подкупить Гезу, тот пошел на мир, хотя Изяслав был против. Состоялось крестоцелование. Владимирко пошел на хитрость, сказался тяжелобольным и крест целовал, лежа в постели. И, когда осада была снята и вражеские войска ушли, он с легкостью отказался выполнять условия мира, потому что, утверждал он, никакого крестного целования не было: он же лежал в постели! Тогда в феврале 1153 года Изяслав послал к Владимирко своего боярина Петра Бориславича, который стал упрекать князя:
– Княже, крест еси к брату своему к Изяславу и к королю целовал. Почему ты отступил от крестного целования?
На что Владимирко ответил с усмешкой:
– Что мне сей крест малый?
– Княже! – изумленно проговорил боярин. – Аще крест мал, но сила велика его есть на небеси, на земли. А отступишь, то не будешь жить!
Слова эти не на шутку разгневали князя:
– Ты досыта здесь молвил. А ныне поезжай вон! Поезжай к своему князю!
По приказанию Владимирко боярину не дали ни подвод, ни корма для лошадей, то есть ничего из того, что положено княжескому послу. Когда Петр Бориславич выезжал с княжеского двора, князь Владимирко шел в церковь.
– Вон, поехал муж русский, – воскликнул он со смехом, указывая на боярина. – Все волости мои забрал!
После службы князь возвращался к себе домой. И когда он шагнул на ту же ступень, с которой говорил поносные слова, его внезапно поразил удар.
– Некто меня ударил по плечу, – простонал князь и начал оседать.
Его подхватили, отнесли в горницу, положили в постель. Той же ночью он скончался.
– Это было Божье наказание за неверие в силу честного и животворящего креста, – со страхом прошептал нарочный…
Юрий понимал, что лишился своего самого сильного и надежного союзника. Но вступивший на престол Ярослав Владимирович Осмомысл приходился ему зятем, поэтому он надеялся на его помощь и содействие.
13 ноября 1154 года умер главный враг Юрия – великий князь Изяслав Мстиславич. На следующий день его со всеми полагающимися почестями и в присутствии множества народа погребли в церкви Святого Феодора в киевском Феодоровском монастыре. Князь Изяслав Мстиславич оставил по себе добрую память не только среди киевлян, но и среди жителей других южнорусских областей. Его действительно любили и потому искренне оплакивали. «И плакася по нем вся Русская земля и вси чернии клобуки, – писал киевский летописец, – яко по цари и господине своем, наипаче же яко по отци». Самого Изяслава автор летописи называл «честным и благоверным, и христолюбивым, славным».
По сложившемуся обычаю, на киевский престол вступил старший брат Юрия Долгорукого – Вячеслав Владимирович. Это был престарелый и беспомощный человек, доживавший последние дни, а потому князья только ждали его смерти, чтобы начать борьбу за Киев.
В конце декабря 1154 года Вячеслав умер. Еще накануне он был «добр и здоров», вечером пировал с дружиной и «ушел спать здоров; якоже легл, тако боле того не встал, ту и Бог поял».
Киевляне оказались в очень тяжелом положении. Пограничные земли грабили и разоряли половцы, они дважды прошлись по Переяславскому княжеству, превратив в пепел множество селений, сожгли Альтинскую церковь с монастырем, монастыри Рождества Пресвятой Богородицы и Святого Саввы. И тогда они пригласили на престол черниговского князя Изяслава Давыдовича: «Поеди Киев, ать не возьмут нас половци. Ты еси наш князь!»
Юрий, получив все эти известия, отслужил панихиду по умершему брату, после чего созвал Боярскую думу.
– Издревле правит Русью род Рюриковичей, – сказал он. – По старшинству занимали князья Киевский престол и царили поэтому мир и спокойствие на Русской земле. Но когда нарушался обычай лествицы, то ввергалась страна в пучину междоусобиц и войн. Правил в Киеве старший брат мой, то и я сидел в Суздали тихо и спокойно. Но Бог призвал к себе Вячеслава, теперь я стал старшим в роде Рюриковичей. Стало быть, сам Господь повелевает мне стать великим князем Руси. Правильно я говорю, бояре?
Бояре согласно закивали высокими шапками.
