Они выиграли! Суд постановил приостановить на время показ ленты, вырезать все спорные сцены, снабдить картину уведомлением, что любое сходство с реальными людьми случайно и не отображает реальных исторических прототипов. За понесенный моральный ущерб студия «Метро — Голдвин — Майер» обязывалась выплатить в течение трех недель со дня вынесения судебного постановления истице, гражданке Франции госпоже Ирине Александровне Юсуповой, сорок пять тысяч английских фунтов стерлингов и оплатить все ее судебные расходы.
Ура, ура, ура! Его поджидают на ступеньках отеля десятки журналистов, умоляют ответить на один-единственный… «Пожалуйста, не убегайте, сэр, прошу вас, всего один-единственный вопрос: как вы намерены (обгоняют на ступеньках лестницы, щелкают затворами фотоаппаратов)… как вы намерены распорядиться в случае успеха полученной суммой отступных?»
— Пущу на ветер! — кричит он. — Пущу на ветер!
Слава, черт ее побери, голова кругом…
Не успели вернуться в Париж, как были атакованы кредиторами. Из дому носа не высунешь: понаторевшие в общении с должниками сторожа перекрыли все ходы и выходы, мышь не проскочит. Вопрос с компенсацией между тем перекочевал в высшие судебные инстанции Лондона: студия подала встречную апелляцию. Деньги таяли, жить в осаде было невыносимо, они устроили побег. Связались через общих знакомых с игравшей в их булонском театре милейшей гречанкой Валери, которая жила в списанной барже у Нейинского моста, выбрались поздним вечером с минимумом вещей, покатили в заказанном такси в расположенный на окраине Булонского леса район Нейи-Сюр-Сен.
Чудо-место, что твоя деревня! Живописные холмы на северном берегу с виноградниками и фермами, старинный мост через Сену восемнадцатого века, пришвартованная у лесистого бережка темная посудина с врезанными в борта окошечками. Уютна внутри, обжита, по-своему комфортна. Кухонька под жестяным козырьком на мостике, в нагретом на солнце душноватом трюме, разделенном переборками, — спаленка, гостиная с привезенным со свалки обшарпанным пианино.
Они спустились на несколько ступенек социальной лестницы, попали в незнакомый доселе Париж. Со стирающими на деревянных мостках белье женщинами, ночующими на берегу нищими обоего пола, бездомными стариками. На соседней барже расположилась семья цыган с кучей кудрявых ребятишек, в заброшенных дачах обитали непризнанные гении пера и кисти, уличные музыканты, безработные артисты, спившиеся военные, растратчики, воры, проститутки. Город на воде, казалось, не ложился спать: светился огнями костров, звучал пением и смехом приезжавших на пикники молодых людей, любовными стонами с озаряемых луной песчаных пляжей. Вставал с рассветом под петушиные крики, гудки буксиров на клубившейся белесым туманом реке, перебранку букинистов, открывавших на набережных картонные лавочки-коробки с горками пожелтевших от времени книг, журналов, газет, гравюр, рисунков, старых открыток.
Они прожили у Валери до конца лета. Свобода, покой, свежий воздух, мерцающая бликами на солнце синь реки. Хочешь, сиди целый день в пижаме на мостике с чашкой кофе, читай, предавайся мыслям, хочешь, уди рыбу, купайся в заводи, загорай. Вечерами собирались в салоне, пили дешевое разливное вино, музицировали — у Валери было волнующее густое меццо, эффектная внешность: смуглая кожа, иссяня-черные волосы, удлиненный вырез глаз — дитя Эллады! — могла украсить при желании эстрадные подмостки, но предпочитала жить как птица, не идти ни к кому в услужение: куда хочу, туда лечу…
Прибыл, наконец, долгожданный ответ из Лондона: решение суда первой инстанции оставлено в силе, апелляция «Метро — Голдвин — Майер» отклонена, студия перечислила на их банковский счет сорок пять тысяч фунтов стерлингов. Живем, господа, кровь проливали не зря!
Расплатились с долгами, выкупили часть заложенных драгоценностей, остаток денег умничка Ирина вложила в ценные бумаги.
В мае тридцать пятого года в Лондоне открылась выставка ювелирных изделий, устроители попросили их привезти на показ любимое матушкино украшение — жемчужину «пелегрину». Они вернулись на берега Темзы в ореоле победителей: еще не выветрился из памяти судебный процесс с Голливудом, газеты писали о баснословном числе драгоценностей, которыми владела в России их семья, в нескольких изданиях появилась репродукция портрета княгини Зинаиды Николаевны Юсуповой кисти Франсуа Фламенга, на котором родительница в расцвете легендарной своей красоты была запечатлена с овальной жемчужиной на груди на бриллиантовой подвязке.
