Открыл дверь, вышел из авто. И направился к крыльцу. Поднялся по ступеням и вошел в дом.
Дядя и правда сидел в кресле, пил чай и с интересом смотрел телевизор. Заметив меня, он обернулся и взял со стола пульт. Убавил звук и произнес:
— Ну, с возвращением.
— Ага, — вздохнул я и сел за стол.
— Как прошла частная встреча? — полюбопытствовал Юсупов.
— С радостью бы рассказал, но это лекарская тайна, — ответил я.
— Ну, смотри. А то я мог бы тебе чего дельного подсказать.
— Ты решил пройти курсы по душеправству на дому? — с деланной заинтересованностью спросил я.
— Хватит нам одного странного в семье. Общество простит нам единственного головного лекаря, но сразу двоих — вряд ли. К тому же, я наверняка даже после двухнедельного курса смогу устроиться лучше тебя. И как ты потом с этим жить будешь? Начнешь с горя пить горькую, а затем уйдешь в монастырь, — ответил дядя.
— И ведь не поспоришь. Спасибо тебе, Петр Феликсович, что щадишь меня, глупого.
— Пожалуйста, — усмехнулся старик, взял со стола пульт и прибавил громкость.
Я же еще немного посидел в кресле, рассеянно глядя в экран телевизора. А затем встал из-за стола, пожелал дяде доброй ночи и направился к лестнице.
Я вошел в комнату, быстро принял ванну, добрался до кровати. Едва моя голова коснулась подушки, как я провалился в глубокий сон. Проснулся же я по привычке за десять минут до того, как прозвонил будильник. Лениво зевнул, некоторое время полежал, глядя в потолок, а затем с неохотой встал с кровати и направился собираться на работу.
Холодная вода прогнала остатки сна, и из ванной я вышел взбодрившимся. Быстро оделся, взглянул на себя в зеркало и довольно кивнул. Взял с прикроватного столика, убрал его в карман и вышел из комнаты.
К моему удивлению, дяди в гостиной не было. Зато Виктория уже сидела за столом и неспешно пила чай. На девушке был черный пиджак, под которым виднелась белая блузка, и юбка до колен. Заметив меня, она поставила чашку и на стол, закинула ногу на ногу и с улыбкой произнесла:
— Доброе утро, Василий Михайлович.
— Доброе, — ответил я и сел за стол. — Где дядя?
— Отправился с Волковым на прогулку по саду, — ответила секретарь.
Я еще раз осмотрел девушку и произнес:
— А вам кто-то объяснил, какой стиль должен быть у секретаря семьи.
— Очень не хочу опозорить семью Юсуповых, — заверила меня Муромцева, но в голосе девушки мне послышался сарказм. Поэтому подыграл, наливая в чашку чай:
— Это прекрасно. Не хотелось бы, чтобы мой дядя вынес вам предупреждение.
— Уволит меня? — делая глоток чая, поинтересовалась девушка, но я покачал головой:
— На первый раз пропишет пару недель трудотерапии. Работа на кухне, в саду или привратником. В последнем случае вам даже повезет. У нашей семьи не так много гостей.
Девушка поморщилась:
— Есть и один плюс, который перевешивает все минусы.
— Какой же? — не удержавшись, полюбопытствовал я.
— Нас с вами разлучат на две недели, — спокойно пояснила Муромцева. — Вам придется ездить на работу самому.
Я задумчиво сделал глоток чая и предположил:
— Ну, есть служба такси. Придется, конечно, работать над делом в одиночку…
Девушка фыркнула:
— Вряд ли вы сможете все сделать в одиночку, мастер Юсупов.
— С Темноглазым Графом у меня вышло, — возразил я.
— Это была скорее случайность, — парировала Виктория. — Вы сами неоднократно говорили, что вам повезло.
— Повезло победить его в бою, — ответил я. — А до правды-то докопался я сам. Ладно, нам пора. Можем продолжить спор в машине.
Я поставил на стол пустую чашку и поднялся на ноги. Направился к выходу. Муромцева последовала за мной.
Машина уже стояла у крыльца. Девушка обошла авто и села за руль. Я же занял переднее пассажирское сиденье. Повернулся к Муромцевой:
— Продолжим наш спор?
— В этом нет смысла, — ответила девушка и завела двигатель. Авто выехало за ворота.
— Тогда может быть… — начал я, собираясь вернуться к теме о работе с психологическими травмами Виктории, но девушка включила радио. Я намек понял. Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
К лекарне мы прибыли быстро. Девушка въехала на территорию, повернулась ко мне и произнесла:
— Мы на месте, княжич.
— Вам обязательно ходить за мной в лекарню? — уточнил я, и Виктория приложила руки к щекам в притворном ужасе:
— Вы стесняетесь моей компании, Василий Михайлович?
— Просто странно, когда секретарь семьи ходит со мной везде, — ответил я. — У людей могут возникнуть вопросы. Или пойдут нехорошие слухи.
— Ох уж это высокое общество, — усмехнулась Муромцева. — Боязнь слухов превыше всего.
— Честь превыше всего, — поправил я девушку. — А слухи это повод для дуэли для защиты чести.
— У меня найдется несколько дел, которые я как раз успею завершить к вашему выходу. Только позвоните мне, когда освободитесь. И я очень вас прошу, дождитесь меня. Я могу вам доверять?
— Конечно, — я кивнул. — Неужели я заставлю вас нервничать? Как можно? Я с вами всегда честен и открыт.
— Вы душеправ, миссия которого лечить, а не калечить, — добавила Виктория. — Красивые слова, кстати. Самое то, чтобы оправдать жульничество в поединке.
