— Да, я всего лишь избалованный дворянин, которому многое сходит с рук.
— Не надо со мной играть, мастер Юсупов, — не повелась на мою тираду Муромцева. — Ваш характер намного сложнее, чем вы пытаетесь продемонстрировать мне.
— Неужели я подкупил вас тем, что иногда мою посуду? — я иронично хмыкнул. — Если бы знал, что это так работает, то обязательно при вас запустил пылесос.
— Бросьте паясничать, княжич. Я ведь вас не виню в том, что вы подпоили приятеля и выведали у него информацию. Но ему не навредили, и это о многой говорит. По головам идти вы не готовы. И это меня устраивает.
— Денис — мой друг. И для меня это не просто пустые слова. Вы можете считать меня циничным, но вам придется поверить мне на слово — я никогда не стал бы использовать того, кто мне дорог, ради достижения цели. Когда я был в том закрытом крыле лекарни, вы мне звонили. Помните?
— Да. Вы тогда были под прикрытием и сказали, что все в порядке.
— Именно в тот момент Белов меня уже разоблачил. Я мог бы попросить у вас помощи и таким образом отвлечь на вас охрану. Скорее всего, вы погибли бы, Виктория Ильинична. Но я предпочел солгать вам, чтобы оставить живой.
— И зачем вам это? — спросила она севшим голосом.
— Думайте сами. Включайте голову, мастер Муромцева. Потому что пояснять вам простые истины мне не хочется. Вы и сами все поймете, если перестанете допускать крамольную мысль, что я не напыщенный индюк.
— Я вас таковым не считаю, — смущенно пробормотала девушка.
Мы какое-то время помолчали, и я спросил:
— Думаете, те ребята выбирают крышу, чтобы никто не мог их поймать за руку?
— Полагаю, что с высоты можно запустить способность вроде какой-нибудь птички. И с ее помощью осмотреть окрестности на наличие патрулей или просто лишних свидетелей.
Я хотел было спросить, чем же таким занимаются эти дети ветра, но в последний момент передумал и промолчал. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Что будем делать с полученной информацией? — уточнила Муромцева.
Я пожал плечами:
— Самое очевидное — наведаться завтра после работы в приют святой Елены, про который говорил ваш осведомитель. И там побеседовать с матерью-настоятельницей. Она может знать, с кем общался паренек.
— А адрес того покровителя, к которому ходил Серов?
— Вряд ли там кто-то до сих пор живет, — ответил я. — Судя по тому, как быстро начали исчезать и умирать люди, связанные с культом, эти ребята уже догадались, что их пытаются раскрыть. Уверен, что они залегли на дно.
— Скорее всего, так и есть, — согласилась Муромцева.
— Хотя, если кто-нибудь из Братства может помочь нам в проверке адреса… — задумчиво продолжил я.
— Я попрошу кого-нибудь заглянуть в ту квартирку, — быстро ответила Виктория. — А мы займемся приютом.
— Спасибо, — устало сказал я.
— Не за что, Василий Михайлович, — произнесла девушка. — Мы делаем одно дело. И я думаю, что многие согласятся проверить этот адрес.
— Я не о том, — ответил я.
— А о чем? — удивилась девушка.
— О прыжке, — протянул я после недолгой паузы. — Это было очень запоминающееся событие.
Мне показалось, что Виктория смущенно улыбнулась. Уточнила:
— А что вы почувствовали, когда летели?
— Сначала страх, — честно произнес я. — Высоты я не особенно боюсь, но когда под ногами нет опоры — это выбивает из колеи. Но затем пришло удивительное чувство свободы.
Муромцева кивнула:
— Значит, все это было не зря. Может, однажды мы повторим этот опыт?
— Определенно, — согласился я. — Только вы меня предупредите о том, что задумали.
— Но ведь в этой спонтанности вся соль, — возразила помощница. — Иногда мне кажется, что вы слишком рациональный. Нет в вас мятежного духа.
— Постараюсь воспитать в себе это качество, — с серьезным лицом заявил я. — Начну с занятий по полторы минуты…
— Порой я не понимаю, когда вы шутите, а когда говорите серьезно.
— Все просто, — я подмигнул девушке, — я почти всегда серьезен, кроме моментов, когда пытаюсь заставить вас улыбнуться.
Муромцева тряхнула волосами и сосредоточенно смотрела на дорогу, я же задремал, откинувшись на спинку кресла. Проснулся же я от ее голоса:
— Прибыли, Василий Михайлович.
Я с неохотой открыл глаза. Авто уже стояло у крыльца особняка. В окне первого этажа горел свет. Значит, дядя еще не спал. Наверняка увлекся какой-то очередной передачей.
Я вдохнул:
— Спасибо.
— Вы так и не признались Петру Феликсовичу, что вас приняли в Братство? — уточнила девушка.
Я покачал головой:
— Пока нет. Буду ждать подходящего момента.
— Все же, мне кажется…
— Не надо все портить, — с нажимом попросил я девушку. — Мы только пришли к взаимопониманию. Поверьте, мне лучше знать, как строить диалог с дядюшкой. Вы в нашем доме очень недолго, чтобы понимать, через что прошла наша семья из-за Братства. Я не хочу, чтобы Петр Феликсович каждый раз провожал меня из дома со страхом. Пусть лучше думает, что я вожу вас на свидания.
— Он решил, что мы с вами… — девушка вспыхнула.
— Вы правы, глупость несусветная. Но старик привык смотреть всякие программы по ящику, вот и верит в сказки.
Мне показалось, что Виктория хотела что-то сказать, но промолчала.
