— У нас становится слишком много секретов, мастер Юсупов, — нахмурилась Муромцева. — И у меня есть сомнения, что это разумно.
— Тогда почему вы промолчали?
Девушка замялась, а затем ответила:
— Не знаю, Василий Михайлович. Хотя теперь уверена, что это выйдет нам боком.
— Все будет хорошо, — успокоил я девушку. Но Муромцева не ответила.
Я задумчиво посмотрел на нее. Виктория показалась встревоженной и немного отстраненной. Вероятно, мне не стоило на нее давить. И потому я сменил тему разговора:
— Интересно, найдет ли Братство этого жреца?
— У нашей организации есть возможности, чтобы найти мерзавца. Но и забот хватает. Думаю, что жреца отыщут, но на это уйдет достаточно времени.
— А как давно вы состоите… — я невольно оглянулся, чтобы удостовериться, что у нашего разговора нет свидетелей.
— Давно, — буркнула девушка, и ее губы скривились в улыбке. — Только не начинайте меня лечить, мастер Юсупов. Мне нравится служба. Я хороша в этом. И это единственное, что я умею.
— Мне кажется, что вы и сами не знаете всех своих талантов, — возразил я.
— Никаких сеансов, Василий Михайлович, — буркнула девушка.
Мы прошли с ней по дорожке, слегка касаясь друг друга локтями.
Муромцева подошла к машине, открыла дверь и села за руль. Я занял переднее сиденье.
— Едем домой? — уточнила девушка и после моего кивка завела двигатель. — Что будем делать дальше?
Я откинулся на спинку сиденья и протянул:
— Мне известен только один способ, который может дать зацепку.
Девушка с интересом посмотрела на меня, ожидая продолжения. Но я произнес:
— А сейчас едем домой, Виктория Ильинична. День выдался очень утомительным. И нам надо отдохнуть.
Муромцева вздохнула, понимая, что подробностей от меня не дождаться, и надавила на педаль газа.
— Обо мне не беспокойтесь, — произнесла она негромко.
— Не могу обещать, что это у меня получиться, — ответил я.
В гостиной было пусто и темно. Даже телевизор был выключен. Хотя по своему обыкновению дядька в это время смотрел вечернюю передачу. Это было странно. И я даже активировал способность «астральных двойников»., но облегченно вздохнул, заметив силуэт дядиного двойника на веранде в задней части дома. Рядом с ним маячил Волков, энергетику которого я уже привык видеть странно колеблющейся.
И тут задумался, могу ли спросить у парня про эту его особенность. Учитывая, что теперь мы состоим в одной организации и я вроде как перестал быть посторонним.
Мы вышли через широкие двери на задний двор, и обнаружили Петра Феликсовича и Волкова, которые сидели в беседке за небольшим столом, в центре которого стояла шахматная доска. И, судя по количеству белых фигур на квадратиках, дела у Сергея шли неважно.
— И где вас носило, молодежь? — спросил дядька, бросив через плечо проницательный взгляд. — Неужели ты даже не покормил девушку?
Я понимал, что выгляжу не особенно хорошим кавалером.
— А мы уже повечерили, — продолжил старик как ни в чем не бывало. — В беседке остался шашлык. Сергей прямо как в воду глядел, когда приготовил много мяса. Но я понадеялся, что ты, племянничек, не оплошаешь. Ступайте, отведайте стряпню нашего защитника.
Второго приглашения мы ждать не стали. Стол был застелен светлой скатертью. На нем стояли блюда, прикрытые салфетками, и стопка чистых тарелок со столовыми приборами.
— Сергей хорошо готовит? — на всякий случай уточнил я.
— Умеет и практикует, — ответила девушка, потирая ладони. — Он не белоручка…
— Вы опять намекаете на мою неспособность вести хозяйство? — невинно осведомился я.
— Бросьте, Василий Михайлович, — фыркнула девушка. — Вы меня больше не обманете. Я разузнала, что вы способны приготовить завтрак, вымыть посуду и не гнушаетесь убрать за собой в своей комнате.
— Меня сдал старший родич? — усмехнулся я.
— Он как раз молчал и многозначительно хмурил брови, — удивила меня Муромцева. — Кажется, что вашему дядюшке нравится наше с вами противостояние.
— Ему просто скучно. И он не мог такой упустить повод развлечься. Выходит, меня сдала Любавушка.
— Она самая, — призналась Виктория Ильинична. — Но прошу, не ругайте ее за это.
— Поверьте, на Любавушку не подействовали бы мои возмущения. Она давно работает в нашей семье и стала нам своей. Когда я задерживался на практике по выходным, эта золотая женщина приходила проверить Петра Феликсовича. Она частенько вступает с ним в пикировку, чтобы он не ощущал себя брошенным. И вам она рассказала лишь то, что посчитала нужным.
— Я все же умею добывать информацию, — возразила собеседница, подвигая к себе тарелку.
— С Любавушкой это не сработало бы, — я покачал головой. — Она кажется простоватой. Но на самом деле весьма хитра. Она умеет разгадывать каверзы Петра Феликсовича и играть с ним на равных. К тому же вы можете этого не знать, но она неплохо играет в шахматы. И порой делает такие ходы, что дядька по неделе решает, как ей ответить.
— Не знала, — пораженно протянула Муромцева. — Значит, вы из тех аристократов, которые приближают к себе слуг?
— Я не вижу необходимости пытаться возвыситься за счет тех, кто работает в доме. Знаете, как говаривал мой отец…
