— Василий Михайлович, я очень долго живу на этом свете. Вам не стоит напоминать, что выгорание грозит каждому, кто слишком серьезно относится к своей работе. Всем нужно отвлекаться и развлекаться. И что с того, если мне нравится лицедейство? Или вы считаете, что у меня плохо выходит?
Мужчина прищурился в ожидании ответа, словно ему и впрямь было важно мое мнение.
— Полагаю, что вы хороши в том, что любите, — ответил я и тут же добавил, — но если вы хотите об этом поговорить, то я буду рад выслушать…
— Душеправ до мозга костей, — фыркнул мужчина. — Вам дай волю, и вы каждого пожелаете вылечить. Даже если он не хворает.
— Не бывает совершенно здоровых людей, — напомнил я. — Лишь необследованные.
— Быть может однажды мы с вами обсудим мои ментальные трудности, — Круглов с усмешкой поднял ладони в жесте капитуляции.- Итак, вы пришли, чтобы рассказать про то какие-то очень важные вещи?
Он с интересом взглянул на нас, ожидая ответа.
— Бастарда, которого убили в особняке, звали Александр Серов, — сообщил я. — Он состоял в секте «Теплое Слово». И у него даже был духовный наставник на пути к совершенству. А затем, его принесли в жертву.
— «Теплое Слово», — задумчиво произнёс Круглов. — Интересно, что за направление у этой секты?
— Просветление и возможность возвыситься через путь к совершенству, — ответил я, и Виктор кивнул:
— Последователи «Первенцев».
— Руководство секты находится в Европе, — продолжил я. — Скорее всего, их покрывает кто-то из Синода. Причем, на самом верху. В приюте нам назвали имя мастер Иаков. Но полагаю, это имя вымышленное.
— Вот как… — хрипло протянул Виктор. — Интересно вырисовывается. Что думаете, Василий Михайлович?
Я задумался. Рассказывать про Анечку, которая могла более подробно поведать о последователей «Теплого Слова» я не хотел. Если Братство узнает про ее таланты, то может попробовать использовать их в своих целях. А я очень хорошо помнил, в каком состоянии младший Голицын появился на пороге нашего дома. Да и про человека в бледной маске рассказывать не стоило. Потому что Ксении, в воспоминаниях которой я и встретил это существо, никогда официально не было на том собрании в загородном доме. Поэтому я ответил:
— Наверное, искать куратора секты из Синода. Скорее всего, этот человек ведет проповеди.
— С чего вы взяли? — удивился Круглов.
— Вербовка в секту, — произнёс я. — Скорее всего, в нее попадают люди, которые не могут найти ответов в проповедях Высшего. Такие люди приходят к жрецам за помощью, и служитель культа осторожно подменяет понятия об учении. Направляя адепта в нужное русло.
— Удобно, — оценил Круглов. — Спасибо, Василий Михайлович. Будем искать пути, которыми «Первенцы» попали в Империю. И попытаемся найти этого жреца.
Мне показалось, что он произнёс это разочарованно. Видимо, Виктор думал, что мы сможем найти больше информации.
Я вздохнул и встал с лавки. Муромцева же замешкалась, словно собираясь что-то добавить. И я внутренне похолодел, подумав, что девушка решила-таки сообщить про Анечку. В комнате повисла пауза, а затем Круглов уточнил:
— Вы что-то хотели сказать, Виктория Ильинична?
Девушка замялась, бросила на меня короткий растерянный взгляд, но я невозмутимо смотрел на нее.
— Оставьте нас ненадолго, Василий Михайлович, — попросил мужчина, и я был вынужден коротко кивнуть, чтбы затем выйти через небольшую дверь.
Однако я не стал ее плотно притворять и отошел недалеко. В храме было тихо, и я услышал негромкие голоса.
— Что случилось? — мягко осведомился Круглов.
— Ничего, мастер. Просто я надеялась, что для меня найдется настоящее дело.
— А вы полагаете, что тратите время зря рядом с мастером Юсуповым? — заботливо спросил мужчина, и мне показалось, что эмоция была искренней.
— Вы знаете, что мне больше по душе полевая работа.
— Я знаю, что на княжича нападали. И к сожалению, не могу гарантировать, что ему ничего не угрожает. Иными словами, вы остаетесь на боевом посту. Будьте начеку…
Я отошел подальше, понимая, что не хочу быть пойманным за подслушиванием.
Когда я оказался достаточно далеко, дверь открылась и из комнаты вышли Виктория и Круглов.
— Прошу меня простить, — произнёс мужчина. — Хотел бы поболтать с вами о всяком. И быть может, даже угостить ужином. Но у взрослых много работы. И мне еще нужно составить отчет.
Почему-то моя помощница усмехнулась, услышав слова своего начальника, и направилась в мою сторону.
Мы в молчании пересекли зал храма и вышли из здания. И когда мы уже подошли к воротам, я произнес, обращаясь к секретарю:
— Хорошо, что вы не стали рассказывать Круглову про Анечку.
— Не думаю, что это хорошо, — ответила Муромцева и поморщилась, словно от головной боли.
Я почти не задумываясь, разогнал между ладонями силу и приложил пальцы к виску девушки. Она вздрогнула, опалив меня недовольным взглядом. Но не стала сопротивляться и позволила облегчить ее страдания. Лишь потом едва слышно заметила:
— На территории храма целительствовать могут только служители Высшего.
— Пусть это останется нашим с вами секретом, — предложил я.
