Когда неудача постигла мастера в третий раз, дочь тайком убежала из дому и разыскала старца, самого мудрого из мудрецов. Она рассказала ему об отцовском горе и под конец спросила:
«О самый мудрый из мудрецов, скажи мне, что надо сделать, чтобы отлить такой колокол, который избавит народ от несчастий?»
Долго думал старец, а потом посмотрел в ясные глаза красавицы и молвил:
«Слушай, дитя моё. Колокол даже из самых твёрдых, из самых драгоценных металлов не может родить победу. Надо, чтобы звон его поднимал весь народ на защиту своей земли, наполнял сердца мужеством и отвагой. Такой колокол можно отлить только из металла, в котором будет расплавлено благородное, отважное сердце, сердце человека, готового отдать свою жизнь за народ».
Посуровели глаза девушки после этих слов.
«Я знаю такого человека. Спасибо, о самый мудрый из мудрецов». - Красавица низко поклонилась старцу и медленно удалилась.
«Прощай, дитя моё. Ты будешь вечно жить! Твоя звезда не погаснет никогда!» - прошептал старец вслед удалявшейся девушке.
Утром мастер снова принялся за работу. И, как всегда, рядом с ним была его дочь. Она смотрела, как бушует в печи огненный металл, и прекрасное лицо её становилось всё строже и всё бледнее. Она знала, что колокол опять может быть с трещиной и тогда враги снова будут разорять города и сёла, убивать детей и стариков, уводить в неволю парней и девушек.
«Нет, не бывать больше этому!» - воскликнула она и на глазах у отца бросилась в пышущую огнём печь.
Её отважное, благородное сердце расплавилось в клокочущем металле и смешалось с ним…
Долго безутешно плакал мастер…
Когда он отлил колокол, самый большой на земле, то ни одной трещины не было на его блестящей поверхности.
На главной площади главного города построили огромную колокольню…
Много ли, мало ли прошло с тех пор дней, но вдруг одним ранним утром раздались громкие звуки набата. Они возвещали о том, что враг снова напал на государство. Никто не ударял в колокол, он звонил сам. И услышали люди в этом звоне призывный голос храброго сердца прекрасной дочери мастера. Голос достигал самых далёких границ государства и наполнял сердца людей мужеством и отвагой. Весь народ поднялся на защиту своей земли и разбил чужестранцев. До сих пор звезда отважной девушки горит ярко-ярко. Она видна всем людям…
Старая цыганка прижала к груди острый подбородок и закрыла глаза.
Ребятишки долго сидели молча. Они словно ждали продолжения сказки. Им хотелось, чтобы прекрасная дочь мастера снова ожила…
Но вот внизу, в реке, громко шлёпнула хвостом по воде крупная рыбина. Через мгновение шлепок повторился. Потом раздался ещё шлепок… Ещё и ещё… Ребятишки зашевелились, зашушукались. И вдруг стоявшая у берёзки девочка тихо, будто сама себе, сказала:
- Такую сказку я уже знаю. Эту девочку звали Ютой.
- Ютой? Ютой зовут тебя! - с недоумением произнёс кто-то.
Девочка покачала головой, словно говоря этим: «Зачем я произнесла вслух то, о чём думала, слушая старую цыганку? Ведь я не хотела, это случилось как-то само по себе».
- Меня звали не Ютой, а Ией, - прошептала она.
Это было шесть лет назад.
Солнечным июньским днём Екатерина Павловна Бондаренко с дочерьми Ией и Лилей переехала из Ленинграда в Петергоф.
Врачи рекомендовали увезти на лето из душного города шестилетнюю Ию, недавно перенёсшую тяжёлую болезнь, ещё слабенькую и худенькую. Соседки жалели: «Бедная крошка, одни кости да синие глаза остались!» Старшую дочь, Лилю, первоклассницу, тоже надо было отправить куда-то на дачу. А тут совершенно неожиданно Екатерине Павловне предложили временно поработать в Петергофской библиотеке. Она обрадовалась: парки, фонтаны, Финский залив - лучшего места для отдыха и не придумаешь!
Домик, в котором Екатерина Павловна сняла комнату, стоял на окраине Петергофа.
Хозяйка домика, Василиса Матвеевна, сухонькая, немолодая, но подвижная женщина, встретила жильцов радушно. Она провела их в комнату. Чемоданы и коробки с пожитками, привезённые сюда утром, были аккуратно сложены, кровати застланы, на окнах висели занавески, а на столе, в высокой стеклянной банке, красовался пышный букет полевых цветов.
Ие очень понравилась комната. Отбивая такт ладонями, она весело пропела:
- Хорошо, хорошо, хорошо-красиво!
Озорно повернувшись вокруг себя на одной ноге, она, пританцовывая, поскакала к веранде.
А на веранде - по стенкам, по полу - гуляли солнечные зайчики. Они проскакивали сквозь гущу зелёной листвы огромного дерева, заслонившего стеклянную стену.
- Здесь будет моя больница! - воскликнула Ия. - Мамочка, открой чемодан с Мишкой и Варей.
- Обожди немного, - ответила мать.
- Они ж больные. Они задохнутся. Открой, пожалуйста!
На веранду вышла Лиля.
Ей тоже здесь очень понравилось, потому что она твёрдо заявила:
- И вовсе не больница здесь будет. Я тут буду учить уроки.
- Уроки учить можно в школе и в комнате, там стол, - возразила Ия.
- А мама стол переставит сюда.
- Нет, не переставит.
- Нет, переставит…
- Больница будет! - Ия сердито топнула ногой. - Я первая сказала.
