- Ну и что, что ты первая… - Лиля открыла сумочку и вытащила оттуда тоненький зелёный карандаш. - Попробуй только возьми. - Она со стуком положила карандаш на табуретку и убежала в комнату.
- Ну и попробую! - Ия взяла карандаш и повертела его в руках. - Это будет мой градусник. - Она подумала и вдруг сломала карандаш пополам. - Два… Один для Мишки, другой для Вари. Вот…
В этот момент на веранду влетела Лиля и выхватила из рук сестрёнки обломки карандаша.
- Тебя надо… надо отлупить как следует! Дрянная! И вообще… Безобразие! Не хочу только драться с такой… несознательной.
Ия спокойно, будто ничего не случилось, ответила:
- Ты несознательная. - И пожаловалась матери: - Мама, Лилька несознательная.
Екатерина Павловна строго сказала:
- Не Лилька, а Лиля. А градусники можно делать из палочек. Попроси Лилю, если сама не умеешь.
Рано утром, когда девочки ещё спали, Екатерина Павловна уходила на работу. Днём в библиотеке был трёхчасовой перерыв, и Екатерина Павловна успевала сходить в магазин, приготовить обед, накормить дочек. Уходя в библиотеку после обеда, она предупреждала Лилю, чтобы та следила за своей младшей сестрой, кормила её ужином, вовремя укладывала спать.
Лиля жаловалась матери: с Ией не справиться - днём она убегает с соседскими ребятами к заливу или к фонтанам, а вечером уходит в пионерский лагерь слушать сказки вожатой, и всегда без неё, без Лили. Однажды июльским утром Ию разбудил дождь. Она встала и взглянула в окошко. Что стало с двориком? В нём всегда было так уютно! А сейчас он выглядел унылым, растрёпанным. Трава и цветы помялись. Под калиткой и вокруг клумб пузырились большие грязные лужи. Листочки тополей поникли.
Ие стало жаль дворика. Сестры дома не было. «Наверно, она у тёти Василисы, - подумала Ия. - Опять учится вышивать. Пойду к ним». И вдруг она увидела собаку. Вымокший, с поджатым хвостом и отвисшими ушами пёс, прихрамывая, подбежал к калитке, вскинул на неё грязные передние лапы и, сунув глазастую морду между планками, засмотрелся на Ию.
- Бр-р-р-рЗ - Ия поёжилась, увидев, как собака от озноба дрожит всем своим длинным, тощим телом. - Иди домой!
Пёс спустил лапы с калитки, но не ушёл. Вытянув шею, он часто-часто замигал, и Ия решила, что собака плачет и просится к ней, - может быть, у неё и нет своего дома.
- Ах ты, бедная!.. Сейчас, сейчас… - Ия выскочила под проливной дождь.
С трудом отодвинув скользкий деревянный засов, она открыла калитку:
- Ну, не бойся!
Трусливо прижимаясь к земле, пёс шмыгнул в калитку и, перемахнув через лужи, юркнул под крыльцо. Ия добралась до пса и, взяв его за лапу и приговаривая: «Не бойся, пёсик, не бойся», потянула к себе. Большого труда стоило втащить его в комнату - он упирался, визжал, упрямо цеплялся когтистыми лапами за порог. Очутившись в комнате, он вырвался из рук и, оставив за собой грязные следы, скрылся под кроватью.
Ия приподняла покрывало. Пёс прижался к стенке и ско- сил на неё круглый янтарный глаз. И тут Ия увидела на его правой лапе кровь.
- Ай-ай-ай! У тебя нога болит, тебе больно… Сейчас!
Она побежала на веранду и, вернувшись оттуда с белой холщовой тряпицей в руках, полезла под кровать.
Пёс оказался послушным: когда Ия перевязывала рану, он лежал на боку и шумно сопел.
Потом Ия взяла из буфета кусок булки.
- На, возьми! Вкусно! - поманила она пса.
Пёс мельком взглянул на неё, но с места не тронулся.
- Что ж ты, трусишка!.. Как тебя зовут?.. Бобик? Да?.. Нет?.. Шарик? Джек?..
Пёс мотнул головой.
- Джек! - обрадовалась Ия. - Джек… Восьмёркин. Джек Восьмёркин! На! - И она бросила кусок псу.
Собака на лету цапнула кусок и, лязгнув зубами, проглотила его.
- Мало… Джек ещё хочет…
Она много раз ходила к буфету. Джек поедал куски батона, колбасу, пил из консервной банки молоко…
Когда пришла Екатерина Павловна, Ия мокрой тряпкой смывала следы, оставленные Джеком на полу.
- Что это? - удивилась Екатерина Павловна.
- Мамочка, ты ведь не будешь сердиться, правда? - уронив тряпку на пол и избегая взгляда матери, произнесла Ия.
Екатерина Павловна нахмурилась: было ясно, что дочь напроказила.
- Ты мне объяснишь, что всё это значит? - преувеличенно строго спросила она.
- Ты не будешь сердиться, да? - Ия медленно подняла глаза на мать.
В них было что-то заискивающее, виноватое, и Екатерина Павловна промолчала.
- А у меня есть Джек, мамочка! - осмелев, сказала Ия и умоляюще добавила: - Только он больной и его трогать нельзя.
Екатерина Павловна подошла к кровати, заглянула под неё и, увидев тощего, кудлатого, ещё не обсохшего пса, простонала:
- Ну что мне с тобой делать!
- Он хороший, мама…
- Посмотри, какой он грязный, - возразила Екатерина Павловна, опуская покрывало. - Может, он заразный. И где ты его откопала?
- Он сам откопался. Он больной. Я его лечу.
- Нет, нет… Неизвестно, чья собака. Зачем она нам?
- Джек больной, мама! - требовательно сказала Ия. - Разве можно больного на улицу?
- У тебя все больные! - Екатерина Павловна махнула рукой и снова взялась за покрывало.
- Мама! - Ия неожиданно юркнула под кровать, решив защищать своего Джека.
Екатерина Павловна растерялась:
