— Ага, Александр Сергеевич! Я же тебе говорил, Лёнь, что он очухается первым. Везде первый! Не правда ли? Дорогой вы наш слиток золота. — Миша сидел напротив за принесённым столом с инструментами и прочим мусором, отхлёбывая из красивой чашечки чай.
— Господи, как болит голова… Милейший, что стряслось?
— Скажем так, вы отключились. А если быть точнее, то вы получили большой концентрат пропенитрана от моего товарища за свои левые дела. Простите, я так волнуюсь. Вы получили большой концентрат этой мути, чтобы мы могли без проблем вас связать, а причинно-следственной связью является ваше, так сказать, творчество, что калечит любого, кто к нему притронется. И мало того, так вы ещё и пользуетесь старым добрым образом когда-то действительно гениального поэта. Вы стали паразитом, поэтому, смерть вас сегодня настигнет снова. Что поделать, такова участь. Может, Дантес и не зря, может он тоже что-то знал про ваш оригинал? — Тут Срокин больше говорил для себя. Он зацепился за эту мысль, она показалась ему крайне любопытной.
— Что?! Что вы городите, безумец?! Отвя…. АААААААА!!!!!!!! ОТВЯЖИТЕ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО! Это какая-то ошибка! Я ВЕЛИКИЙ ПОЭТ, Я НИЧЕГО НИКОМУ НЕ СДЕЛАЛ! — У Александра Сергеевича начался припадок бешенства. На его крики начали просыпаться и остальные.
— Кричите, кричите, голубчик. Если бы вы полностью осознали, где находитесь, то не стали бы так много тратить сил. — Спокойным голосом встрял Лёня, который изначально планировал молчать и не высовываться. — Вот и ваши коллеги начинают приходить в себя. Сейчас вам совсем будет весело. Правда?
— Леонид говорит вам правду, Александр. Советую поберечь силы, ведь нас ждёт увлекательная программа, в которой мы, — Миша обвёл себя и напарника рукой, — будем вершить справедливость благодаря вам, нашим любимым предателям-просветителям!
— Это кого ты предателем называешь?! Чёрт нерадивый! — Прорычал с пеной у рта Лев Николаевич. — Я спрашиваю, кого?!
— Вооот! Теперь и ТолсtoyRED8 вступил в наш чудеснейший разговор. Рад приветствовать вас, отец французского слова, — издевательски пропел Миша.
— Да что ты знаешь о литературе?! Да что ты знаешь о п-е?!
— Больше вашего, товарищ клон.
— Обманом! Ложью заманил в ловушку, ирод! — Всё не унимался бородатый.
— И такова печальная, но абсурдная судьба великой литературы и её символического языка. — Спокойно отозвался HarmС, поднимая свою голову, с утомлённой улыбкой оглядывая похитителей.
— Здравствуйте, Даниил.
— Приветствую, вершители бессмысленной жестокости!
— Откуда вам знать, что это будет бессмысленная жестокость?
— Так абсолютно всё не несёт в себе никакого смысла, только отдельный индивид вкладывает в абстрактный предмет свои придуманые смыслы, тем самым создавая иллюзию чего-то настоящего!
— Ишь, какой смышлёный. Даниил, вы меня поразили! — Снова встрял Лёня. — Неужели вы так хорошо осведомлены о сложившейся ситуации? Может, вы заведомо в курсе, что являетесь репликой?
— Несомненно знаю! Вот вы знали, что «Harm» с английского переводится как «вред» и «ущерб»? Не правда ли забавно?
— Что ты несешь, кретин! Заткнись. Ты не реплика никакая, а самый что ни есть настоящий! — Встрял Александр Сергеевич. Его лицо стало неприлично багровым. — Ты вообще понимаешь, с кем любезничаешь?! Эти скоты убивать тебя будут!
— Так раз такое дело, то смысл мне на смертном одре врать? И вы, Александр Сергеевич, реплика! И вы это прекрасно знаете, с вами тоже проводили инструктаж. Я вас отлично помню в этом вашем спортивном костюме!
— Молчи, молчи сумасшедший! Я настоящий! Мой мозг замораживали, просто пересадили в выращенное тело! — Всё не унимался поэт.
— Обязательно! А ещё ваша женушка не трахалась со всеми подряд у кого чин выше! Вы вообще в курсе, что ваша фамилия ведь тоже просто каламбурная нумерация?
— Это сделано для заинтересованности молодёжи!
— Ну конечно! «Push» — это «толчок». Вдумайтесь только!
— Толчок литературного слова!
— Ах, мой дорогой… Вы толчок, в который срут и сами вы пытаетесь срать на других…
— Тварь! Тварь! Лживая тварь! Да как ты смеешь быть на стороне врага?! Предатель! АААААААААААААААААааааааааааа, СУКИ!!!! ПОМОГИТЕ! ПОМООООГИТЕ!
Неожиданно, тихо слушающий, но не встревающий в спор Миша, в один рывок дёрнулся с места на поэта. В его руке блеснула металлическая неопределённость, а далее послышался треск ломающихся костей.
Александр Сергеевич отключился, лицо мгновенно приобрело кукольность. Удар был сильным. Уже мёртвый поэт с пробитым виском завалился вместе со стулом. Наступила гробовая тишина.
— Простите… — Вымолвил Михаил. — Ненавижу, когда начинают визжать как бабы.
— Он мёртв? — Испуганно спросил Лёня.
— В его же интересах. Быстрая смерть, повезло кудряшке. — Спокойно подыгрывал Даниил. Только в глазах читался неподдельный ужас. Его внутренние мимические эмоции имели свойство находиться в разных состояниях.
— Но мы ведь ещё не сказали, за что его казним! — Скеров как-то слегка приуныл, но страха в нём не было.
— Мёртвому всё одно… — Нашелся Миша.
