— Да, господа уважаемые, давайте уже быстро со всем разберёмся, а то моя супруга будет переживать, я ведь это… в магазин вышел, а меня уже долго нет. Да она уже с ума сходит! — Ужаснулся своим же словам Алексей. — Что я скажу ей? Ведь, как я понимаю, это официальная тайна!
— Ты что, отчитываешься перед бабой своей? Тебе десять лет, а она твоя мамочка? — Начал опять за своё Гриша, ехидно щурясь на бледную тень.
— Молодой человек! Вот женитесь и поймёте!
— Замолчали оба! Господа… — Встрял Абсманов. — Вы, эммм, — мужчина открыл свою папочку, полистал страницы и, найдя нужное, снова закрыл. — Вы, Алексей, не переживайте. Я уже отдал приказ. Вашу жену оповестили, что ваше отсутствие связано с очень большой, как бы это сказать, важностью.
— Тогда… тогда я премного вам обязан.
— Да ничем ты ему не обязан, тряпка! Как я ненавижу таких нытиков как ты. Может, ты ещё мне будешь обязан за то, что я тебе не буду морду разукрашивать, хоть и очень хочется? Даже вот этот крашеный pidor ведёт себя смелее!
Лёша ещё больше побледнел, не в силах ничего ответить подростку. В горле пересохло от повышенного пульса, ещё немного, и он точно упал бы в обморок.
Зато в разговор подключился возмущённый (понарошку или по-настоящему — сказать тяжело) Михаил:
— С чего, плесень ты помойная, взял, что если мужик [ЦЕНЗУРА], то он не может быть мужественным? Что за стереотипы? Ты что, нашел машину времени и прилетел сквозь фотоны прямиком из начала двадцать первого века? Вот ты деревенщина!
— Хочешь раз на раз?! Давай выйдем!
— Закончим здесь дела, тогда выйдем и поговорим. Я своими «хилыми» ручонками научу тебя, такого выродка, хорошему тону. Зассал?!
— Сам зассал! — Прокричал Гриша, но в голосе чувствовалась какая-то неуверенность, а то и вовсе страх.
— Чувствуете? Снова говном потянуло… — Серьёзно сказал ведущий.
— Возвращаемся по теме. Всё, давайте, в темпе вальса! — Сосредоточил на себе внимание Абсманов. — Речь, как вы уже поняли, пойдёт о празднике, а точнее, о двенадцатом июле, когда каждый из вас оказался в зоне, как это можно бы помягче выразить… в зоне, где вы стали свидетелям инцидента, и эта информация, скажем так, не должна завируситься. Вы сами должны понимать, какие могут быть у всего этого последствия.
— Кстати, да. Я полностью с вами согласен. — Не унимался (заебавший уже всех) Гриша. — Я вот тогда был в небольшом ахуе, когда узнал в том gondone нашего главного.
Повисла бледная тишина. Даже для конченного мудака Гриши — сказанное было чересчур. Даже такой олух должен был понимать, его формулировка может иметь необратимые последствия, где ему могут в один прекрасный день отрезать яйца, а потом ему же их скормить. Благо, ситуацию неожиданно разрешил Союз Демьянович.
— Молодой человек! Никогда! Слышите? Никогда больше так не говорите! Не смейте употреблять такие мерзкие слова в одном предложении! И хоть все мы, — тут Бунин обвёл присутствующих, глазами прося поддержки, — понимаем, что вы имели ввиду совсем другое, и ни в коем случае не стали бы оскорблять вот так вот просто главу… Вы ещё молодой, вам простительно, но я вас заклинаю, слышите?! Заклинаю так больше не выражаться!
Разношерстный кружок вдруг сплотился, чтобы уберечь Гришу от серьёзных последствий. Каким-бы он ни был мерзким, а кару главы он не заслуживал. Даже сама проститутка Дина начала поддакивать и серьёзно кивать с задумчивым видом.
Подросток было удивился всей этой сцене и притих, поняв, что, возможно, все эти «дерьмоеды» только что сделали неведомо-великодушное по отношению к его персоне.
— Да, спасибо, эм, — Абсманов снова полез листать папку, — Союз Демьянович. Итак, продолжим. Сейчас будет очень важный момент. Постарайтесь вспомнить, кто из вас мог НЕЧАЯННО распространить столь интимную информацию? Сразу скажу, никто вас за это наказывать не будет. Просто нам нужно знать, с кем ещё придётся связаться для урегулирования юридических вопросов о неразглашении.
Тут Гундяев яро, как типичный отличник, задрал руку вверх. Когда Фёдор кивнул в его сторону, чтобы тот начал говорить, Лёша с полной искренностью и напряжением выпалил:
— Готов поклясться на чём угодно, что не проронил ни слова, ни буквы об увиденном! Скажу больше, я и так бы никому не рассказал, даже собственной жене! Особенно ей…
— Молодчина, горжусь вашей сознательностью! — Встрял Союз, сжимая пухлые кулачки в очередном экстазе от гордости за земляка.
Абсманов с усталостью глянул на этого бледного мужчину, а затем не менее устало сделал вдох, стараясь не наорать на очередного идиота.
3. Отличник Гундя
Звонок на перемену. Двери начальных классов одновременно распахиваются. Самыми первыми выбегают неуправляемые маленькие люди. Поднимается одобрительный ор, звуки брошенных вперёд себя ранцев. За мгновение создаётся тревожный звуковой шквал.
