Учителя благословенно выдыхают, последний урок на сегодня. После первого бури-потока, вслед за неконтролируемой гиперреактивностью, выходят более послушные, психически взрослые девочки, большая часть из которых успела сбиться в социальные группы по интересам и финансовому флёру родителей, ощущающийся пока только инстинктивно, на уровне привлекательности бантиков и заколок.
Лёша же Гундяев входил в негласный список врагов. Лёша только во втором классе, но знает уже многое. Например, он знает, что дресаж — это выездка лошадей. Что детей приносит не аист, а берутся они из женского влагалища, а ещё, в свои малые годы, он провёл аналогию поведения своего класса с таким понятием, как желтый дом.
Алексей чётко видел социальную инвалидность большинства, и очевидное объяснение факта ненависти к таким как он только по причине интеллектуального превосходства. Детки терпеть не могут умных, так как сами туповаты, а таких большинство. Вот тебе и справедливость. Побеждает всегда количество, но горе тому, кто в этом количестве не найдёт способа замаскироваться.
Гундяев хоть и считал себя одарённым и не таким, как все, но общения ему не было чуждым, поэтому он не переставал делать попытки приспособиться, став своим в доску. Гундя даже пытался изображать из себя хулигана, но при первом же столкновении в драке сразу расплакался, выставив себя неженкой. Следующая попытка стала ещё более провальной, так как Лёша решил покорить одноклассников юмором, залепив огромный жмень из десяти жвачек в волосы вредной однокласснице Юле. Всем было очень весело до тех пор, пока у девочки не случилась форменная истерика, из-за которой она чуть ли не угодила в больницу, настолько она не могла успокоиться от случившегося горя. Её родителям так и пришлось обрить дочку наголо, сделав посмешищем на целый год. Лёшу почти отчислили за такой поступок, но ввиду того, что такое поведение было для мальчика несвойственным, его простили, списав всё на очевидное одиночество.
После наказания, мальчик оставил попытки сдружиться. Теперь он, наоборот, старался по возможности избегать других детей. Хулиганы быстрее развивались физически, всё чаще прибегая к насилию в его сторону. Из всего класса Алексей был самым забитым и странным зубрилой в очках с толстой диоптрией.
Лёша аккуратно, озираясь по сторонам, пробирался к выходу. Уже на крыльце, когда он спускался по лестнице, на него накинулась туша. Это был Стасик, его главный враг, ужасно крупный и сильный детина. Неуправляемый «кусок» взял шею Гундяева в захват, второй рукой избивая мальчика по лицу и всё повторял: «Гунди, гунди, гунди!»
Лёшик покраснел, глаза его стали влажными, но он терпел унижение как мог, не теряя достоинства. Всё-таки не стоит забывать, что хоть эта детская авторитарная власть сильнее, хоть она может сковать тебя физически, но не может она главного: сломать сильный и высокий дух отдельно взятого малютки. Такая стойкость придавала Лёши сил, возвышая его над многими одноклассниками. Он был в плену врага, но как радовался внутри, в своей голове зная, что этот глупый могущественный враг знает о своей неполноценности и тем ещё более бесится. Сила всех неудачников — только в кулаках, которыми лишний раз доказывают собственную жалость и беспомощность.
До того, как хватка ослабла, Лёша вспоминал фотографию «красного» на смертном одре. Это глупое лицо, искаженное собственным невежеством и внешним страхом. Следом он припоминал и могущественного грузина, который в последнюю секунду перед смертью обоссал себе штаны. А он, Лёша, отличник и интеллигент, даже не проронил слезу, в глазах его читалась только тихая ненависть и презрение, выигрывающие войну не физическую, но морально-духовную, а она для мальчика куда важнее, чем временное физическое тело. Про это Лёша тоже знал, так как очень много читал книг из отцовской библиотеки. Смысл прочитанного доходил в неполном объёме, но главное мальчик схватывал моментально.
Когда экзекуция закончилась. Когда мучителю надоело развлекаться с «ботаником», он отшвырнул несчастного под возгласы друзей. Лёша молча терпел и словесные низкопробные этюды этих болванов, продолжая свою дорогу домой в гордом одиночестве.
Дом-Обед-Домашняя работа-Телевизор-Литература вне уроков-Кровать. Вот будничный стандарт Лёши, а потом всё сызнова. Уроки-Издевательства-Постоянное одиночество-Замкнутость. Только выходные позволяли полностью насладиться жизнью, погружаясь в неизведанный волшебный Мир выдумки любимых страниц. Десять часов, и глаза закрываются, а на пороге уже поджидает беспокойный сон.
Гундяев Лёша открывает глаза в своей кровати. Шесть утра. Он привычно собирается в школу, только ему не восемь лет, а все восемнадцать. Таков ход выдуманного обществом времени. Сколько бы кто ему не противился, а от часов на стенах, на телефоне, на запястье — никуда не деться, ведь все иллюзорные дела человечества теперь плотно повязаны на этом смертельном коротком родео. И если в детстве казалось, что времени более чем предостаточно, то теперь каждая минута ровнялась золоту.
