– А что Варшавин? – пожал плечами Родион. – Завтра позвоню Морозову, пусть забирает обратно. Варшавин, думаю, возражать не будет.
– Он тебе ничего не говорил?
– А почему он должен мне что-то говорить? Кто он такой, этот Варшавин? Бог, царь, воинский начальник?.. Даже не начальник.
– Но мы же здесь.
– Завтра позвоню Морозову. Или съезжу в Москву, – сказал Родион.
Надо будет отправиться с визитом к Варшавину-старшему, право на достойный прием у него имеется.
Токаеву допросили еще до того, как появилась «Скорая». Ее муж Виктор лежал неподалеку от нее, мертвый, с двумя пулями в животе. Теряя сознание, Яна бредила, звала его, Родион спросил, женщина ответила. Да, и Стенькина они ударили, и Варшавина похитить собирались, но допустили осечку. Как и предполагал Родион, их оставили в запасе, но в конце концов они получили задачу соединиться со второй, куда более успешной парой. Но чуть-чуть опоздали…
Из той, второй пары никто не уцелел, а Токаева могла умереть в больнице. Или просто отказаться от признания. Но в любом случае Родион со своей задачей справился, нашел похищенных и узнал, кто ударил Стенькина. И, главное, спас Майю. А собачьи игры вокруг семейства Варшавиных его не интересовали. Кто там кого хотел переиграть, подставить, сами пусть выясняют и разбираются, а Родион умывает руки. Он свое дело сделал и теперь может воспользоваться своим успехом. Завтра же он позвонит своему бывшему начальнику и попросится обратно в свою оперативно-разыскную часть – хотя бы рядовым опером.
Осень на дворе, небо всего лишь подернуто серой дымкой, за которой просматривается синева, но дождь все равно моросит, увлажняет волосы. Впрочем, «химию» Майя не делала, у нее волосы от природы роскошные. Правда, никому и дела до этого нет. Семен, иногда бывает, скажет, какая красивая у него жена, но так, мимоходом, как о чем-то само собой разумеющемся.
– Куда ты на своем самокате? – недовольно спросила мама, кивком указав на квадроцикл.
– Так с крышей же, – кисло сказала Майя.
Семен собирался снять квартиру, но подвернулся более удачный вариант, они сняли в аренду дом, хороший дом, со всеми удобствами. Гараж имеется, в нем два места – одно для «Паджеро», другое для квадроцикла. Но «квадрига» – уже вчерашний день, давно уже пора что-нибудь посерьезней приобрести.
– Дома оставайся. Или Семену позвони, пусть заедет заберет.
– Лучше дома, – вздохнула Майя.
Хороший у них дом, они его уже и обжить успели, только вот к Семену душа не лежит. Скучно с ним, без огонька они живут. С Варшавиным и то веселей…
Глеб, конечно, странный тип, но с ним хотя бы интересно. По пятам бегал, в любви признавался, преследование так щекотало самолюбие, а сейчас ничего. Месяц уже почти прошел, как он исчез, ни слуху о нем, ни духу. Может, и не живой уже. Там, в Москве, Фомина нет, там защитить некому…
– Так оставайся.
– Нет, поеду.
Майя вытянула руку из-под козырька над крыльцом, вроде бы уже не моросит. Сентябрь на исходе, но еще тепло, в открытой кабине точно не замерзнешь. И Варшавина не проглядишь, если его яхта уже где-то рядом. И к родителям она ехала, на реку смотрела и сейчас бросит взгляд. Вдруг увидит Глеба, хоть какое-то развлечение. Да и тема для разговора есть, как-никак товарищи по несчастью. И в любви он почти признавался. Даже в Магадан звал. А может, Варшавин правда на край света укатил? А что, и в ледяной тундре жизнь есть.
Майя попрощалась с мамой, с братьями не стала: завтра все равно после занятий на часок-другой заскочит. Семен сейчас на работе, отец его к себе заместителем взял. С мужем оно, конечно, скучно, но без него совсем тоска.
Выезжая за ворота, Майя подумала о Варшавине, а увидела Славу Стенькина. И даже обрадовалась.
– Славка! – Она сошла со своей «квадриги», взяла парня за руку, заглянула ему в глаза.
– Я знаю, ты Майя, – сказал он вроде бы и вменяемо, но как-то тупо глядя на нее.
– И я знаю, что ты в Москве сейчас должен быть.
На улице тепло, а Слава в кепке. Операцию ему, говорят, делали, может, даже пластину в череп вставили, если да, то вряд ли рана уже заросла.
– Был в Москве, – кивнул Стенькин.
– И как?
– Там хорошо, а здесь лучше, – вымученно улыбнулся он.
– Есть что вспомнить, – сказала Майя, внимательно глядя на парня.
– Так в том-то и дело… – вздохнул он.
– Не помнишь ничего?
– Ну почему же ничего. Тебя вот вспомнил. Даже дорогу к твоему дому нашел. А ты купаться?..
– Куда купаться? – Майя удивленно вскинула брови.
– Ах да, холодно уже. Просто вспомнил, – пожал плечами Слава.
– Что ты вспомнил? – Майя смотрела на него, собираясь возмутиться.
Она была уже замужем, когда он, подкараулив ее у реки, полез целоваться. А потом появился Семен, с топором в руках. Слава топор у него вырвал, но событие по-любому яркое, запоминающееся.
– Да так, ничего. Помню только, ты в купальнике стоишь…
– А пришел чего?
Снова заморосило, захотелось домой. Семен, может, и скучный человек, но и Слава ничем не лучше.
– Так память ищу.
– Удачи тебе! – Майя поставила ногу на подножку квадроцикла.
– К Варшавину едешь?
– К Варшавину?!
