Викч представил себе, как главный московский ангел, проломив о горизонт позвоночник, сосредоточился в безвыходном положении и имеет виды только на эту Амазонетту, ибо ангел лишился всех других перспектив, кроме воспоминаний об утраченном. У бедняги, должно быть, слезятся глаза, словно их засорила паутина! Ведь клофелинщица, пропитавшись здесь горькой копотью, стала горьким воспоминанием о каком-то небесном видении сбитого лётчика, его горячей и равнодушной возлюбленной. После удара о земное притяжение кровь ангела замедлила свой бег и память смогла принять эти формы, пусть ещё не совсем безупречные. Когда же его кровь совсем застынет, тогда клофелинщица зафиксируется какой-нибудь Беатриче. Горькое воспоминание, вздохнул декан, безысходно, как закрывшаяся роза. Впрочем, благодаря безысходности эта девица, вероятно, переполнена небесной страстью. Её напряжённые контуры весьма любвеобильны! Нахохлились рёбрышки! А русский джентельмен-ительмен ещё не слез с дерева! Не подарил ей цветочка!
Другая рука Викча по-джентельменски потянулась к какому-то радужному всплеску в палой трухе. Вдруг этот цветочный оскал показался ему упущенной улыбкой! Мыльным расплывом пугливого перламутра. Зарвавшийся палец едва не увенчался лепестковым фикусом! Тот устрекотал куда-то в кусты.
Клиент Викч, всё ещё держа клофелинщицу за руку: — Ты когда должок будешь отдавать, за что деньги взяла? Перламутровый блеск вновь проклюнулся, заструился, обратился в ненадёжную зыбь, хватка Викча ослабла, он потерял равновесие, пахнуло спиртом, уголок рта клофелинщицы дёрнулся, Викч беспомощно заскользил по мучительному изгибу вздувшихся губ и кривились обветренные трещинки, кривилась зыбь, сворачиваясь в спасительную ниточку, за которую альпинист, запыхавшись, поспешил ухватиться.
— Тащи его, тащи за штанину! За что он там вцепился, райский житель? — ментовские наручники замкнулись вокруг щиколотки в носке из "Березки" и декан ведущего московского вуза был вытащен за ноту из-под бомжовой скамейки вокзальным нарядом милиции.
Впрочем, неприятностей ни по вузовской, ни по партийной линии у Виктора Ивановича не было, ибо, хотя он и попал в вытрезвитель, но с помощью первого отдела задним числом ему был оформлен сердечный приступ.
***
После кошмара в общаге, чтобы не впасть в клинч, я попыталась загрузить себя световой и шумовой палитрой, сходила в несколько театров и даже собралась на вечеринку посвящения в студенты в актовом зале со знамёнами. Помимо песен совэстрады обещали добавить саксы! Когда я пришла на моих каблуках-шпильках, ещё около часа длилась официальная часть с речами. И так как психологический клин психологическим клином вышибают, я решила провести эксперимент — весь этот час, вернее 50 минут точно я занималась холотропным дыханием, то есть просто участила частоту вдохов в три раза больше обычного. Почему именно 50 минут — потому что с подачи эфиопки, любительницы пренатальной психологии, прочла пару самиздатских книг на эту тему, в том числе Грофа "За пределами мозга". За это время благодаря гипервентиляции мозг перенасыщается кислородом и в нем пробуждаются зоны, заснувшие во время эволюции. Потому что если обезьяна полезет на дерево и у неё проснется змеиное зрение, её слопает тигр. Я знаю, что и через 50 минут интенсивного театрального или спорттренинга у участников иногда начинается эйфория и их нужно контролировать. И вот что произошло со мной. Эйфория у меня еще не настала, но к концу этой официальной части я начала видеть ладонями! Закрыв глаза, я незаметно повела вывернутыми ладонями по бокам. И я видела, скажем так, красноватый энергетический контур соседа справа и синеватый — соседки слева! И вот что самое интересное! Начался антракт перед концертом, в зале было довольно темно и я, незаметно закрыв глаза, двадцать минут ходила по битком набитым кулуарам и никого не задела! И уже потом у меня началась эйфория (отголоски её длятся до сих пор!) и я увидела его! Яна!
***
