Форстер молчал и разглядывал её лицо, и она тоже замолчала. В конюшне было тихо, лишь фыркали лошади, нюхая сено, да где-то снаружи позвякивали колокольчики на шеях дойных коз.
- Не бойтесь, - мягко произнёс Форстер, - и извините, я, и правда, был резок. Но вы у меня в гостях и такое происшествие... Поверьте - я найду того, кто это сделал...
Фразу он не закончил, но тон его был угрожающий.
- А кто этот Бёрд? - спросила Габриэль, чтобы сгладить неловкость момента и уйти от взаимных обвинений. - Вы его знаете? Он довольно странно выглядел для стригаля.
- 3наю? Нет, - Форстер повесил кнут на крючок, - откуда мне знать в лицо всех стригалей! А почему вы решили, что он выглядел странно?
Габриэль задумалась на мгновенье. Эта мысль где-то подспудно не давала ей покоя, а вот сейчас она вдруг чётко поняла:
- Из-за сапог.
- Сапог?
- Да. На нём были сапоги из очень хорошей кожи, из дорогой. Похожие на ваши. И пряжка на ремне, хотя ремень и старый, тоже довольно дорогая. Для того, кто нанимается на работы за пару сотен сольдо в месяц, странно ходить в сапогах за две тысячи на стрижку овец. И ещё хороший табак... Он курил трубку.
Форстер внезапно рассмеялся.
- Синьорина Миранди! А вы, оказывается, очень наблюдательны, - добавил он с прищуром и улыбкой, - я выясню, кто это был, и поверьте, больше он вас не потревожит, выбросьте всё это из головы. Я хочу, чтобы вы не боялись ни гроз, ни стригалей, никого. А вас в свою очередь попрошу... не гуляйте больше по кладбищу. Хорошо? И вообще... будьте осторожны, пока я не найду тою, кто это сделал, - он указал рукой на спину Виры. - И ещё, пообещайте мне, что если вы заметите, - его голос стал мягче и тише, - а с вашей наблюдательностью это нетрудно, хоть что-то, о чём стоит беспокоиться... Пообещайте, что скажете мне сразу же?
- Хорошо, - ответила Габриэль и смутилась.
И хотела уже уйти, но Форстер спросил:
- Как вы? После вчерашнего? И как ваша рука?
- Рука? Просто ушиб - ничего страшного, чудесные мази и травы Джиды помогли...
- Мессир Форстер? - Габриэль переплела пальцы и сжала их.
- Что?
- Я хотела сказать... спасибо за... вчерашнее, - произнесла она, стараясь на него не смотреть, - и простите, что я накричала на вас, я просто очень испугалась...
В конюшне было сумрачно, да и солнце скрылось уже за стеной высоких кедров, но даже в полутьме Габриэль увидела, как изменилось лицо Форстера, и он оттолкнулся от столба, будто хотел шагнуть ей навстречу, но замер в своём порыве и так и остался стоять, лишь скрестил на груди руки.
- Спасибо за то, что я вас спас? Или за то... что сохранил втайне наш маленький непристойный секрет? - спросил он насмешливо, глядя на спину Виры.
- Жизнь или приличия, вы это имеете ввиду, да? - усмехнулась Габриэль, понимая, что он снова над ней подтрунивает. - Вам смешно, что можно ценить второе выше первого?
- Вообще-то, не смешно. И я уверен, что девушка, которая готова была выбежать в блуждающую грозу ради того, чтобы не дать мне к себе приблизиться... очевидно, что выберет второе, - ответил он негромко и перевёл взгляд на Габриэль.
- Иногда, мессир Форстер, честь - это единственное, что есть у девушки, - ответила она также тихо, и глядя ему прямо в глаза, - и смерть предпочтительнее бесчестья. Хотя... вы, разумеется, не верите в подобное, и меряете женские принципы в дюжинах шляпок.
- Вы теперь никогда мне этого не забудете? - спросил он как-то горько.
- Забуду? - она развела руками. - Мессир Форстер, своим высказыванием на той свадьбе вы поставили меня в один ряд с продажными женщинами. Вы поспорили на меня, выставив на посмешище перед обществом. Когда двое мужчин спорят на женщину, очевидно, что она дала им для этого какой-то повод. А какой повод я давала вам? Я хоть чем-то заслужила подобное отношение? Я не злопамятна, мессир Форстер, поверьте, но, как вы помните, у нас с вами есть одна общая черта - очень хорошая память. И до тех пор, пока вы будете считать, что я стою дюжины шляпок - я, разумеется, этого не забуду. И если вы думаете, что я не шагнула бы в ту грозу – вы очень глубоко ошибаетесь. А теперь простите, Кармэла звала меня на обед уже четыре раза.
Она подхватила рукой платье и поспешила к выходу из конюшни.
- Элья? - окрикнул он её уже почти у выхода. - Погодите!
Она обернулась. Он приблизился не торопясь и стал поодаль, так, что между ними оказалось стойло с лошадью Йосты, положил руку на деревянное ограждение, и произнёс тихо и задумчиво, глядя мимо Габриэль куда-то в дальний угол конюшни ровно так, как делают все горцы:
- Я, конечно, не южанин... и иногда не слишком деликатный человек. Я бываю резок и груб. Зачастую... я поступаю так, как считаю нужным, а не так, как принято в обществе... и иногда это бывает... не совсем красиво. Но то, что вы сказали мне вчера насчёт канарейки и клетки...Я не хочу, чтобы вы думали, что вы здесь в ловушке. И я не хочу, чтобы вы боялись меня. Вы должны знать, Элья, - он посмотрел ей в глаза, - я никогда не заставлю вас... выбирать между жизнью и честью. Никогда. Даю вам слово.
