-Что случилось? – Габриэль швырнула на комод шляпку и бросилась в комнату отца.
Сердце рухнуло куда-то вниз, и похолодели пальцы. Синьор Миранди лежал на кровати, бледнее, чем обычно. Она присела рядом, взяла его за руку и произнесла тихо:
-Папа, что с тобой?
-Не переживай, милая, - произнёс он, но Габриэль заметила, что отец держится другой рукой за грудь, - что-то побаливает немного… Может, простуда, сквозняки...
-Папа…
-Синьор Миранди? – раздалось рядом.
-Мессир Форстер? – отец увидел гостя и улыбнулся. – Какими судьбами? Простите, что принимаю вас вот так…
А Габриэль подумала, что это было довольно неучтиво – войти в спальню без приглашения. Но учтивость, как известно, не входила в число добродетелей этого гроу.
Он взял стул, пододвинул к кровати и, присев рядом как заправский лекарь, ответил, ничуть не смутившись:
-Мы случайно встретились на улице, и синьорина Габриэль пригласила меня на чашку чаю. Так мило с её стороны.
-Мессир Форстер… помог мне с… корзинкой, - Габриэль хотела возмутиться такой откровенной лжи, но потом передумала: у неё будет ещё время высказать всё непрошеному гостю, - папа, я сейчас схожу за лекарем.
-Не стоит беспокоиться, - ответил синьор Миранди с усталой улыбкой, накрывая её ладонь, - мне уже лучше. Да и дороги нынче лекари.
-Болит за грудиной? – спросил Форстер, внимательно глядя на синьора Миранди. – Одышка?
-Да… ерунда это. Просто надо отлежаться, - отмахнулся больной.
-И как давно?
-Ты слишком много работаешь! - горько выдохнула Габриэль, и заметила, что тёмные круги под глазами отца сегодня как будто стали больше.
-Это может быть сердечный приступ, Витторио, не стоит с этим шутить. У меня здесь есть знакомый доктор, и даже не возражайте, - произнес Форстер, вставая, - я пошлю возницу с запиской. Это недалеко, а я подожду здесь.
Пока доктор осматривал синьора Миранди, Габриэль вынуждена была угощать мессира Форстера чаем в их крошечной гостиной.
Ей казалось - руки у неё из дерева, потому что всё норовило выскользнуть. Столик, на котором она расставляла вазочки и чашки, был маленьким и неудобным, а ноги Форстера, которые он вытянул к камину, занимали полкомнаты. Камин пришлось затопить, хоть они с Кармэлой и экономили дрова, рассчитывая на тёплую весну. Но весна не задалась, а сейчас на фоне их элегантно одетого гостя, комната вдруг показалась Габриэль не просто ободранной, а до ужаса убогой, промозглой и сырой. Обои с рыжими потёками вверху, и давно не знавший рук циклевщика паркет, дополняли два старых кресла, и продавленный диван, вытертые подлокотники которого прятали под собой две пушистых шали. И только разгоревшийся в камине огонь оживлял эту мрачную картину бедности.
А Габриэль было стыдно, непонятно почему - ведь в этом всём не было её вины. Но от того, как этот наглый гроу внимательно разглядывал обстановку, руки у неё делались сами не свои, и она едва не перевернула чашку с чаем ему на колени. Почему-то от его присутствия комната стала совсем тесной, и кажется, впервые красноречие совсем покинуло хозяйку гостиной, потому что она смотрела на огонь и не знала о чём говорить.
С одной стороны, он пригласил лекаря, и за это не нужно будет платить, но с другой стороны, не вмешайся он в их жизнь с глупыми советами, разве нужен был бы лекарь?
Форстер, и правда, выглядел каким-то довольным. Он молча наблюдал, как Габриэль возится с посудой, и церемонно поблагодарил, взяв чашку из её дрожащих рук.
И больше всего на свете ей хотелось, чтобы он убрался из этой комнаты, чтобы не читать на его лице это безусловное: «Я ведь предупреждал», и то, что она поступила опрометчиво, ответив отказом на его предложение. Его самодовольный вид, те розовые коробки с платьями, что она видела в коляске, и их последний разговор о принципах и шляпках, и то, что она теперь обязана ему за эту заботу о здоровье отца - всё это заставляло Габриэль думать о том, как здорово было бы выплеснуть чай ему прямо на крахмальную рубашку и выставить его за дверь.
Но удерживало её только одно: судя по чемоданчику доктора из толстой телячьей кожи с тиснением и монограммой, его седым бакенбардам, пенсне в золотой оправе и сюртуку из тёмно-серого габардина - доктор этот был не только одним из самых дорогих в Алерте, но и самым известным. И это обстоятельство заставляло Габриэль просто смотреть в чашку, сжимая её обеими руками, и молчать. Им нужен этот доктор. Очень нужен. И если цена его визита – эта мучительная чайная церемония, то она найдёт в себе силы, чтобы её вытерпеть.
-Что вы будете делать дальше, Габриэль? – спросил, наконец, Форстер, оторвавшись от созерцания огня в камине.
Она смотрела в чашку, пытаясь согреть пальцы и думала…
