Глядя на это, Габриэль подумала, что вот уж понятно теперь почему все думают о гроу, что они дикари. Её смутило даже не то, как смотрел на них этот Йоста, а то, что староста, не стесняясь, ругается при дамах, и это ему ещё кажется, что он знает как общаться с благородными господами.
Но с другой стороны, всё это почему-то показалось ей ужасно забавным, и она едва сдержала улыбку.
Вместе с Йостой у кареты их ждала целая свора огромных пастушьих собак, чёрных, с белой грудью и рыжими подпалинами на лапах, и таких лохматых, что издали они были похожи на небольших медведей.
У Габриэль даже сердце ушло в пятки – мохнатые животные, все как один, уставились на них, едва они показались на крыльце.
-Не бойтесь, мона! Фьоть! – весело воскликнул Йоста. – Они вас сейчас обнюхают, я им сказал, что вы свои.
-Сказал? – хрипло переспросила Габриэль, глядя, как собаки обступили её и Кармэлу, и принялись обнюхивать одежду.
-Ну да, - пожал плечами Йоста, крикнул псам что-то на горском наречии, достал торчавший из-за пояса рожок, протрубил и вскочил на лошадь.
Одна из собак лизнула Габриэль руку горячим шершавым языком, вся свора сорвалась с места, и окружив лошадь Йосты, принялась радостно махать хвостами.
-Пречистая Дева! – пробормотала Кармэла, которая стояла окаменев, пока животные обнюхивали их с хозяйкой. – Да что же это такое! Да я теперь из дому точно не выйду, синьорина Миранди! Божечки, мне нужны сердечные капли…
-Это всего лишь собаки! – прошептала Габриэль, пытаясь успокоить служанку и скрыть свой собственный страх. – Они нас не съедят.
Огромные псы её удивили. В Кастиере и в Алерте не принято было держать таких больших собак, если только в загородных поместьях гончих – сегуджио, для охоты на зайцев или бракки – легавых для охоты на уток. А так, в основном, собачки были декоративные – белые, пушистые, и умещались в дамских сумочках.
Габриэль посмотрела, как свора последовала за Йостой, подобрала платье дрожащими руками и направилась к карете.
Ехали они не слишком долго. Дорога к Главному дому оказалась короткой и довольно хорошей, в сравнении с теми сотнями льё, что они преодолели за последние дни. По обе стороны тянулись зеленые луга, и по ним, словно облака по небу, бродили многочисленные стада овец. Высокие пики Сорелле подпирали синее небо, и весенняя трава отливала изумрудным шёлком, прошитым золотыми и красными нитями цветов.
Едва выехав из Эрнино, они пересекли холм, обогнули выступающую скалу и спустились в живописную долину. Вытянутое озеро, обрамлённое тёмным бархатом елей, в самом узком месте было перехвачено каменным пояском моста, а сразу за ним виднелась большая усадьба с несколькими домами поодаль.
Йоста поравнялся с окном экипажа, и махнув рукоятью кнута в сторону дома, воскликнул:
-Волхард, синьоры! А этот под красной крышей - Главный дом!
-Как вы сказали? – переспросила Габриэль, хватаясь рукой за дверцу и едва не задохнувшись. – Как называется это место?
-Волхард! – повторил Йоста со снисходительной улыбкой. – Главный дом!
-А… хозяина… зовут?
-Мессир Форстер, мона!
-Ну… разумеется…
Она уже и так догадалась.
Габриэль откинулась на спинку сиденья и посмотрела на отца. Но судя по лицу синьора Миранди – он почему-то не был удивлён тем, что сказал Йоста.
-Вам тут понравится! – воскликнул Йоста, и что-то гортанно прокричал собакам.
Те сорвались с места и бросились к кованым воротам усадьбы.
Габриэль была готова к чему угодно.
К тому, что сами гроу будут похожи на этих ужасных собак, что их встретят волчьи стаи, наблюдая за ними с вершин, к огромным горным беркутам способным утащить не только овцу, но и человека, и всем тем страшным вещам, о которых она узнала в пути из книги про трамантийские легенды. Но вот к тому, что они едут в дом к источнику всех её несчастий, да не просто едут – они будут у него жить!
Вот к этому она была точно не готова.
-Элла, не смотри на меня так, - произнес синьор Миранди извиняющимся тоном, - я сам узнал об этом только сегодня, и… не стал тебя тревожить понапрасну.
-Тревожить? Хочешь сказать - ты не знал? Ещё в Алерте, не знал, что… этот гроу живёт в Эрнино? – Габриэль всплеснула руками, и отвернувшись, стала смотреть в окно.
Она сразу вспомнила их последний разговор с Форстером, и этот вопрос, его такое натуральное удивление, и самообладание. Он ведь ни жестом, ни взглядом не показал, что он…
Знай она раньше – не поехала бы. Осталась у Фрэнни или ещё где. Да где угодно!
А теперь, извольте - им придётся жить с ним под одной крышей!
