— Змеи? — тревожно переспросила Габриэль.
— Да нет тут никаких змей, — усмехнулся Форстер, — но вашему отцу нужны хоть какие-то удила, иначе он и ногу может себе сломать.
Габриэль улыбнулась. Вот уж верно подмечено: когда дело касается науки, иной раз её отца приходится останавливать обманом, чтобы он остался жив.
— Идёмте, — Форстер указал рукой в другую сторону.
— Куда?
— Посмотрим на Ангельские крылья. Это буквально двадцать шагов, — ответил Форстер, видя недоверчивый взгляд Габриэль.
Они прошли шагов пятьдесят и остановились. Вершина обрывалась пропастью, которая расходилась в стороны глубоким ущельем. И на противоположной стороне пропасти Габриэль увидела два водопада. Потоки воды срывались с отвесной скалы недалеко друг от друга. Где-то в средине полёта они разбивались о каменный выступ, и соединялись, превращаясь в одно большое облако брызг. И это облако и в самом деле напоминало прозрачные крылья. А над ними, словно арка, ведущая куда-то в небеса, висела широкая радуга, рождённая преломлением света.
— Боже! Как красиво! — произнесла Габриэль, сложив ладони вместе.
— В пасмурный день, конечно, радуги нет, — произнёс Форстер, — но сегодня день просто отличный. Вам нравится?
— Нравится? Да это же восхитительно! Просто невероятно! Я никогда не видела ничего подобного!
Некоторое время они стояли молча, погружённые в созерцание этого волшебства природы.
В своём восхищении увиденным Габриэль даже потеряла счёт времени, и не заметила, как долго длится их молчаливая пауза. А потом внезапно, почти физически, ощутила присутствие Форстера рядом, что он стоит позади, за её плечом, и что смотрит он совсем не водопад… И ощущение от его взгляда было точно таким, как на мосту, когда ей казалось, что из кустов за ней кто-то наблюдает, с одним только отличием — этот взгляд не был холодным. Он был почти обжигающим…
— Осторожнее, синьорина Миранди, не подходите близко к краю, — в тот же миг произнёс Форстер негромко, будто ощутив её смятение, но слова его для Габриэль прозвучали почему-то очень двусмысленно.
Габриэль отошла в сторону, не оборачиваясь и стараясь не смотреть на него, и чтобы спрятать своё смущение, спросила:
— «Ангельские крылья»? Кто его так назвал? Разве в вашей вере есть ангелы?
— Так назвала его наша мать. Вы же знаете — она была южанкой, — ответил Форстер, глядя задумчиво на водопад, — но ей пришлось отречься от своей веры и перейти в нашу, чтобы они с отцом могли пожениться, иначе брак был бы невозможен. Хотя нам всегда казалось, что в душе она так и осталась верна своей вере.
— Почему?
— Главный дом строился по её проекту, и она настояла на том, чтобы в доме была капелла. Как она говорила — дань традиции. Но иногда мы видели её там молящейся, хотя она говорила, что просто ходит туда подумать. И она не верила в наш дуб, говорила, что он её так и не признал, — улыбнулся Форстер.
— Тот обгоревший дуб, что стоит за задним двором?
— Да.
— Так это правда, что вы молитесь дубу? — спросила Габриэль как можно деликатнее.
— Нет, — улыбнулся Форстер, снял куртку и постелил на траву, — присаживайтесь, синьорина Миранди. Этим водопадом можно любоваться долго.
Форстер опустился на траву рядом, но не слишком близко, где-то в двух шагах.
— Для того, чтобы молиться нам не нужны иконы или храмы, — продолжил он, — в нашей вере все создания вокруг — божьи. И дуб в том числе. Просто в отличие от деревьев, люди имеют свободу воли, и вольны поступать плохо или хорошо, а дуб не может, он всего лишь проводник. Поэтому если хотите помолиться, но вам непременно нужна икона или алтарь, чем дуб не алтарь? Те, чьи помыслы чисты — они всегда почувствуют, что их молитвы услышали.
— Почувствуют? Как почувствуют? — спросила Габриэль, осторожно опускаясь на край куртки.
— По-разному. Кто говорит, что ощущает руками тепло, кто слышит пение, кто ветер в ветвях… Но не обязательно молиться дубу, можно чему хочешь. Синемундирники, правда, не понимали этого, и зачем-то подожгли именно дуб, — усмехнулся Форстер криво.
— А я думала, что мне показалось, — произнесла Габриэль, задумчиво глядя на водопад, — когда я дотронулась до вашего дуба, мне показалось, что его кора стала тёплой.
— Правда? — спросил Форстер заинтересованно. — Ну вот видите, синьорина Миранди, здесь повсюду горская магия, в которую вы, кстати, не верите.
— Я верю в то, что вижу, — усмехнулась Габриэль, — но это не значит, что я не допускаю, что существует и что-то невероятное. Если я этого не видела, то это не значит, что его нет. Мне сложно поверить в то, что просто необъяснимо, а горская магия для меня пока необъяснима.
— Заметьте, вы сказали «пока»…
— Заметьте, вам всегда хочется, чтобы мы спорили, — парировала Габриэль.
— Если честно, то да, — с улыбкой ответил Форстер.
— Почему? — удивилась она.
— Когда вы отстаиваете свою точку зрения, вы становитесь невероятно очаровательны, Элья! — лукаво ответил он. — Вы даже не представляете насколько…
Габриэль поспешила отвернуться и увести разговор на безопасную тему.
