Даже если бы кто-то попытался отвечать, услышать было бы невозможно. Зал бурлил. Кинокамеры беспрерывно снимали растерявшихся представителей госдепартамента и Пентагона, микрофоны на длинных шестах пытались поймать фразы, которыми они обменивались, блокноты заполнялись скорописью едких замечаний в адрес представителей двух ответственных ведомств Вашингтона.
Прошедшая пресс-конференция в большинстве газет была зло высмеяна. Как только не изощрялись журналисты, описывая смехотворные доводы американской администрации выставить себя потерпевшей стороной. Сколько карикатур было помещено на эту тему! В сенате выступил с речью Брайтсан: «Нет необходимости указывать сенату или американскому народу, какова была бы позиция США, если бы советские военные корабли или подлодки патрулировали в 5 или 10 милях от американского побережья. Наши обвинения Северного Вьетнама в агрессии будут встречены за границей смехом. И как бы этот смех не обернулся в будущем слезами для наших не очень дальновидных руководителей».
Снежный ком недовольства нарастал среди союзников Америки, обвинявших ее лидеров в рискованных шагах, способных привести мир к военному столкновению. «Решение президента было столь быстрым и необходимым, — с издевкой писала газета «Вашингтон пост», — что ему не хватило двух дней, чтобы проконсультироваться с союзниками по глобальному вопросу, который ставит мир перед лицом невиданных испытаний. Вероятно, именно это нанесет престижу Америки больший ущерб, чем фантастическое нападение вьетнамцев на корабли 7-го флота. Даже отец политики «с позиции силы» Дуайт Эйзенхауэр не доходил до таких акций, как нынешняя администрация. Айк говорил: «Я не могу представить себе большей трагедии, чем прямое участие объединенных Штатов в настоящей войне в Индокитае». Неужели он меньше понимал в политике, чём техасский фермер Джонсон?»
Но военную лихорадку уже нельзя было остановить. Америка шла к президентским выборам, и Джонсон хотел показать тем, кто делает президентов, что он не пойдет на капитуляцию во вьетнамском вопросе. За месяц до выборов, которые по традиции должны были состояться в первый вторник после первого понедельника ноября 1964 года, во Вьетнаме были применены отравляющие вещества против предполагаемой партизанской базы. Испытывались новые препараты концерна «Доу кэмикл». На военно-воздушную базу «Таншоннят» перебазировались крупные авиационные соединения с базы Кларк-Филд на Филиппинах. Американские авианосцы «Вэллифордж» и «Констэлейшн» в сопровождении крупных соединений эсминцев снимались со своих стоянок и направлялись к берегам Вьетнама.
Не думая о последствиях, Америка вступила в войну, которую она с особым размахом стала готовить сразу, как только Линдон Джонсон, торопливо принявший присягу после убийства Джона Кеннеди, вступил в Белый дом в качестве 36-го президента Соединенных Штатов.
Линдон Джонсон вернулся из Гонолулу, где проходило совещание военных самого высокого ранга, решавших вопрос о том, как быть с Вьетнамом, сильно озабоченным. Положение в этой стране складывалось катастрофическое. Все, что предпринималось Белым домом и Пентагоном под названием «особая война», приносило чаще поражения. Ни помощь оружием, ни посылка военных советников — их общее количество уже превысило численный состав дивизии — не давали результатов. Сайгонский режим лихорадили внутренние распри, на остроту которых не могли не влиять все более успешные атаки сил Вьетконга. Поэтому в Гонолулу лидеры сай-гонской администрации, приглашенные на совещание вроде бы как равноправные партнеры, чувствовали себя посторонними. Как выразился один бойкий на язык журналист, сайгонцы наблюдают собственные похороны: о них преувеличенно много говорят лестного, но их не принимают в расчет. В новых условиях американцы решили взять на себя всю ответственность за развитие событий.
Каким же сложным путем пришлось идти к нынешнему ясному решению, думал Джонсон, которого не могли найти ни Трумэн, ни Эйзенхауэр со своим всесильным руководителем внешней политики Джоном Фостером Даллесом. Не справился с этим и Джон Кеннеди. Джонсон вспомнил, что людей поколения Трумэна и Эйзенхауэра, а значит, и его самого, Кеннеди называл «уставшим поколением, которому недостает воли и воображения». А вот если бы клан Кеннеди чуточку больше прислушивался к его, Джонсона, советам и повнимательнее был к его политическому опыту, сколько бы острых углов удалось избежать! Но Кеннеди, думавший, что он-то уж сдвинет Америку с мертвой точки, был лишен размаха. Во Вьетнаме, как теперь стало ясно, нельзя было обходиться полумерами, оперировать ограниченными силами. А ведь были же обнадеживающие признаки правильного подхода к проблеме! Не хватало масштаба!
