В 1961 году началось создание «специальных сил Пентагона» для Вьетнама. Предполагалось, что в них войдут несколько тысяч солдат, прошедших боевую школу в Корее и на Филиппинах, обученных воевать в джунглях, знающих азиатские условия. В первый отряд из четырехсот человек зачисляли людей, не только умеющих владеть всеми видами оружия и приемами борьбы, но и Ъдним из двух самых трудных языков мира — русским или китайским. Никто толком не знал, зачем нужен, к примеру, русский язык в джунглях Вьетнама, но не возражали, принимая с добродушной улыбкой как издержку новых веяний.
В октябре того же года сотрудники военных атташа-тов западных стран, аккредитованные при Пентагоне, были приглашены в учебный лагерь Форт-Брэгг, чтобы посмотреть, как солдаты готовятся для борьбы с партизанами. Пентагон устроил почти театральное представление, в котором солдаты «спецсил» разыграли сражение с «партизанами», создававшее впечатление, что трех тысяч таких суперсолдат хватит не только усмирить партизан в Южном Вьетнаме, но и вообще завоевать всю страну. Коронным номером была демонстрация недавно изобретенной новинки: солдаты, надев реактивные ранцы, по воздуху перепрыгивали через водную преграду.
Помощник военно-воздушного атташе Англии, взяв под руку своего французского, коллегу, поделился своими мыслями:
— Что ни говорите, месье, а это впечатляет.
— Да, сэр, впечатляет. Забавно только одно: десять лет назад мы испробовали почти все подобные штуки во Вьетнаме. Но они не помогли.
Два дня спустя после этих учений на заседании Совета по национальной безопасности при президенте начальники штабов высказали мнение, что для победы во Вьетнаме потребуется сорок тысяч американских солдат. Председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Тэйлор, который только что прибыл из Вьетнама, чтобы через некоторое время вернуться туда уже в качестве американского посла, наделенного правами распоряжаться и военным контингентом, доложил президенту: «Отправка американских войск настоятельно необходима. Я не верю, что без этого наша программа по спасению Южного Вьетнама увенчается успехом».
Проанализировав складывающуюся во Вьетнаме ситуацию, министр обороны Роберт Макнамара в памятной записке на имя президента Кеннеди подчеркнул ту же мысль, но в более решительной форме: «Падение Южного Вьетнама повело бы к серьезному ухудшению положения во всей Юго-Восточной Азии, а этому едва ли можно помешать, если не послать наши войска».
Нагнетание обстановки, все более настойчивые и растущие требования о посылке американских войск во Вьетнам всерьез встревожили одного из авторитетных дипломатов, помощника государственного секретаря Джорджа Болла. Он попросил аудиенции у президента Кеннеди.
— Мы редко встречаемся, — приветливо встретил Кеннеди Болла, — но каждая наша встреча обогащает меня, Джордж.
— Спасибо, господин президент, — ответил тронутый вниманием дипломат.
Они обсудили несколько ничего не значащих вопросов, поговорили о новостях, посетовали на загруженность. Весь протокольный ритуал соблюден.
— Я думаю, Джордж, — сказал президент, — что ты пришел ко мне не за тем, чтобы узнать мое мнение о погоде.
— Да, сэр, меньше всего меня интересуют прогнозы синоптиков. Пугают предсказания о погоде военной. Меня беспокоит, господин президент, что генералы, зараженные ложным оптимизмом, требуют слишком многого.
— Ты имеешь в виду восемь тысяч солдат, которые запросил генерал Тэйлор? Но это же мелочь, стоит ли беспокоиться?
— Не только восемь тысяч солдат Тэйлора, но и сорок тысяч, о которых говорит Макнамара. Это опасный шаг, сэр.
— Вряд ли мы дойдем до того, чтобы посылать во Вьетнам сорок тысяч человек, — сказал Кеннеди. — По-моему, и восьми тысяч хватит, чтобы решить вопрос.
— Нет, господин президент, — возразил Болл, — если мы пошлем сейчас восемь тысяч, через несколько лет там будет уже триста тысяч человек [3].
— Джордж, да ты с ума сошел, — рассмеялся Кеннеди. — Не надо так мрачно смотреть на события.
В декабре Кеннеди все-таки решил довести «силы поддержки» во Вьетнаме до пятнадцати тысяч человек. Кеннеди думал, что берет в свои руки бразды правления американской политикой в отношении Вьетнама, а на самом деле толкал Америку в трясину «особой войны».
Генерал-лейтенант Поль Харкинс был назначен главой «военных советников США» во Вьетнаме. Сойдя с трапа самолета в Сайгоне, он, широко улыбаясь, сделал заявление окружившим его корреспондентам:
— Я оптимист и хочу видеть при себе только оптимистов.
