– Нет, поскольку это не личные разногласия двух одаренных, а вопрос неисполнения своих воинских обязанностей, то речь о поединке не идет. Господин Коробейников уже осужден, и моя обязанность заключается лишь в том, чтобы свершилась справедливость. – Олег мысленно пожелал стоящему напротив священнику в золотой броне, чтобы его костюм отправили в переплавку. Причем хозяина для данной процедуры вынимать из драгоценных лат было вовсе не обязательно. Решивший развить помимо физического тела еще и духовный внутренний мир громила не мог не видеть состояние судна, которое пестрело дырами. Да и способные передвигаться на своих двоих члены экипажа в подавляющем большинстве несли на себе окровавленные бинты, воняли целебными мазями и отрыгивали перегаром лечебных алхимических декоктов, поскольку на приведение их организмов в идеальное состояние магам-медикам не хватило времени и сил, а одна лишь частично подстегнутая регенерация с серьезными травмами быстро справиться не могла. А еще чародей прямо сейчас очень сожалел о своем опрометчивом решении выстрелить по покоям младшего магистра и тем привлечь его внимание. Знал бы, что все так обернется, оставил бы генерала османским работорговцам. Еще бы и золотыми монетами дорогу по башне выложил к его апартаментам. И повесил табличку с пожеланиями удачи и хороших продаж. – Довожу до вашего сведения, что данный вольный отряд лишается всех выплат, которые должен был получить со времени своего появления на южном фронте. Любые награды и звания, полученные за этот период, аннулируются. Пополнение боеприпаса и провианта в течении календарного года не будет идти за счет казны, а ремонт судна на государственных верфях пройдет без скидок, положенных на время глобальных конфликтов. Кроме того, господин Коробейников должен единовременно выплатить штраф в размере восьми тысяч золотых рублей либо подвергнуть децимации личный состав своего подразделения, за исключением одаренных. Тем полагается по тридцать плетей, каждый следующий ранг уменьшает их количество на десять. Приговор окончательный и будет приведен в исполнение сегодня же, обжалование и назначение компенсаций, если наказание в результате пересмотра дела сочтут неправомерным, возможны лишь по личному императорскому указу, приговору боярской думы или решению святейшего синода.
– Как же мне дорого мое отечество, – процедил чародей, которому только что предложили расстаться с грудой золота или казнить каждого десятого рядового в своем отряде. Плети тоже были достаточно неприятны, однако одаренные народ живучий…А также гордый и злопамятный. Скорее всего, в большинстве вольных отрядов, подвергшихся подобной каре и не нашедших денег чтобы откупиться, начинались серьезные трудности с личным составом, поскольку горе-командира стремились покинуть и чующие топор над своей шеей солдаты, и маги, опасающиеся за целостность собственных спин. – Очень дорого, так и мелькают в голове мысли, что можно бы найти и подешевле. Эй, кто там из военной полиции? Подойди поближе, сейчас поможешь святому отцу деньги пересчитать.
– Радует, что сегодня души грешников по крайней мере греху гнева не подвластны, – улыбнулся одними губами священник без особой радости в голосе. Пожалуй, скорее уж его выражение лица и тон голоса свидетельствовали о легком разочаровании отсутствием то ли скандала, то ли драки, то ли вообще массовой казни… Хотя уж чего-чего, а возможностей посмотреть на свежие и еще теплые человеческие трупы в округе имелось более чем достаточно. – Но это еще не все, о чем поручили мне поведать командиру сего судна! В связи с тем, что поганые османские чернокнижники сумели подобрать ключики к некоторым из армейских контрактных печатей, все кто несет на себе подобную отметину, неважно поставленную ли от лица императора или полученную на службе обладающими соответствующими возможностями дворян, признаются недостаточно благонадежными и должны быть переданы под прямое управление представителей матери-церкви.
– Забирай всех, – сложил руки на груди чародей, отзеркаливая недовольную улыбку своего собеседника. – У меня в отряде их насчитывается где-то…Ноль.
– Не понял? – Подозрительно уставился на капитана судна поп-богатырь, насупив брови, что было прекрасно видно через прозрачное забрало его головного убора, довольно странно сочетающееся с расшитой жемчугом золоченой парчей. – Это как так ноль? Мне ж говорили, что у тебя полон корабль всяких разных ведьмаков в бронях зачарованных да с пистолями многозарядными! И наши есть, и нехристи, и нелюди…
