Шли быстрым шагом, в основном используя тропинки, сеть которых при приближении к человеческому жилью становилась все гуще. Ответственным за навигацию был назначен Хук, прошедший специальные курсы по полевой аппаратуре нового поколения. Он на ходу определял положение группы на местности и корректировал направление, указывая, когда следовало свернуть с тропинки и врубиться в сельву, чтобы срезать путь. Через два часа они уже сидели в подлеске на окраине селения Рокафуерте, наблюдая в бинокли за неспешной жизнью обитателей тропиков, все более замедлявшей свой ритм с приближением времени обеда и обязательной сиесты.
Время для злокозненных действий было идеальным, и сразу же после того, как часы на колокольне времен Боливара пробили два пополудни, группа выдвинулась вперед, используя в качестве прикрытия все складки местности, кусты и кучи мусора, которых было вполне достаточно, чтобы продвигаться вперед незамеченными. Да и замечать особенно некому. Улицы селения пустынны, а его обитатели сейчас сидели в тенистых патио собственных домов или в одной из трех таверн, имевшихся в поселке, поглощая местную острую пищу, обильно сдобренную кайенским перцем, требовавшим для нейтрализации несколько кружек ледяного пива.
– Лобо, слева двадцать вижу грузовик, – доложил по рации Джэк, продвигавшийся по флангу. – Людей не наблюдаю.
Здесь совершенно не боялись использовать позаимствованные на сторожевике сканеры, так как в такой глуши вряд ли можно ожидать перехвата.
– Проверь, есть ли горючка. Пистон и Рокер, прикройте его, – ответил Серов.
Он повернулся в направлении, указанном Джэком, и вскоре заметил рядом с постройкой, похожей на лабаз, красного мастодонта явно не первой молодости. Это был бразильский грузовик марки «Качамба», вполне подходивший для их целей, если, конечно, он еще способен самостоятельно двигаться. Вот рядом с грузовиком появились три фигуры, одна из которых юркнула в водительскую дверь, а две другие растворились бесследно в струящемся мареве.
– Все в порядке, Лобо, – из ожившей рации снова раздался голос Джэка. – Горючки полбака, и даже ключи на месте.
– Заводитесь и поезжайте влево. Мы будем ждать на северном выезде. Хук и Дюк, за мной короткими перебежками, – отдал приказ Серов и тут же, вскочив, побежал к дороге, пригибаясь пониже, на уровне ветхой тростниковой изгороди.
Вскоре из-за поворота появился красный грузовик, оповещая окрестности о своем прибытии натужным ревом двигателя. Поравнявшись с Алексеем, Джэк остановил машину, и тот сел в кабину, а остальные запрыгнули в кузов. Джэк тронул машину с места, и та нехотя стала набирать скорость, поднимая за собой клубы пыли. Серов озабоченно глянул в зеркало заднего вида. Никакого преследования не наблюдалось, но береженого Бог бережет.
– Притормози здесь, – сказал он Джэку и добавил уже по рации: – Рокер, видишь столб справа? Сбей там все изоляторы и продырявь ту коробочку. Это похоже на телефонный коммутатор.
Километров десять ехали по проселочной дороге, которая будто каньон разрезала плотный монолит сельвы. Лес вставал стеной у самой обочины, и лишь иногда встречались небольшие прогалины, где можно было видеть банановые плантации или небольшие поля маиса. Проехали также несколько хуторов, с виду обветшавших и заброшенных. Затем грунтовка привела на бетонный «хайвэй» местного значения, по которому поехали значительно быстрее.
До поворота, который вел к первому тайнику, оставалось около пяти километров, когда откуда-то донеслись звуки автоматных очередей. Ехать вслепую было нельзя, и Серов приказал свернуть в лес и произвести пешую разведку местности. Нужно было знать, кто стреляет, сколько их и могут ли эти стрелки помешать дальнейшему продвижению группы. Замаскировав грузовик ветками, все шестеро снова вышли на дорогу и двинулись по обочинам, по трое с каждой стороны, готовые в любой момент нырнуть в густой подлесок. Стрельба то утихала, то снова возобновлялась, и вскоре группа приблизилась к ответвлению дороги, ведущей в деревню, называвшуюся, согласно сделанной вручную вывеске, Ла-Кантера. Выстрелы теперь звучали где-то совсем рядом, но уже стреляли не очередями, а одиночными.
