Другие поняли слова Тора не так, как он сам их понимал. Известно было, сколь опасно ремесло гетер и как легко им свергнуться в пучину ведовства. Половина ведьм была ведьмы-йогини, бывшие гетеры, вставшие на путь изощрённого вампиризма, высасывавшие всю жизненную и духовную силу из своих жертв и за счёт этого иногда остававшиеся молодыми до ста лет (больше ни одной из них прожить просто не удавалось: все они кончали Имперским судом или самосудом захвативших их на месте преступления людей). Алтиросса же миновала этой опасности, казалось бы, несомненной, потому что всегда до сих пор женская тантра без возможности зачатия вела к ведовству. Значит, она выдержала тяжелейшее испытание.
— Женщина, ты подлежишь исследованию в Имперском суде по причине очень сильного подозрения в ведовстве, — сказал старший официал брат Курс. — Поскольку мы чувствуем в тебе искреннее раскаяние, ты отправишься на Имперский остров не под конвоем, а в сопровождении официалов, судей и стражников Имперского суда.
Такое послабление одновременно было и провокацией: конечно же, сопровождение будет тщательнейшим образом держать её под контролем, и малейшая попытка бежать или ускользнуть будет причиной для формального обвинения в ведовстве и богомерзости. А внешне такие возможности будут предоставляться подозреваемой на каждом шагу.
Такое решение показалось самым разумным и Тору, который был уверен в безжалостной объективности Имперского суда. Мастер счёл возможным потерять сознание, от чего он до сих пор удерживался крайним напряжением воли. От этого "любовного приключения" ему пришлось оправляться целый месяц. Но, когда он впоследствии вспоминал о случившемся, он понимал, что из всех известных ему людей максимум трое смогли бы здесь выстоять, причём все они из одного и того же семейства: король Красгор, князь Клингор, царь Атар. Мастер не подумал о молодых: своем сыне по крови королевиче Карторе, другом сыне по духу Лире Клинагоре (хотя и догадывался, какой жестокий искус тот вынес), о всего раз виденном им царевиче Тлирангогаште. И уж точно он не принимал в расчёт лиц духовного сословия.
По дороге на остров Алтироссе вроде бы предоставлялись все возможности бежать, но так примитивно обхитрить её было нельзя. Но, когда "сопровождение" уже уселось на корабль, и тот вышел в открытое море, случилось неожиданное.
Ночью Алтиросса вышла на палубу подышать свежим морским воздухом. И тут вдруг перед нею стала сгущаться из воздуха женщина потрясающей красоты. Поняв, кто это, Алтиросса поклонилась и сказала:
— Элир Любвеобильная, как мы тебя называем по невежеству своему, почему ты решила почтить свою недостойную служительницу?
— Ты не была моей служительницей. Ты использовала в своих целях силу, которой вы, люди, частично научились у меня. А теперь ты служительницей уже не можешь стать. Но зато тебя, как выдержавшую тяжелейшее испытание, я могу сделать своей ученицей.
— Это величайшая честь, Победительница. Что для этого нужно?
— Прежде всего, очистить свою душу глубоким и искренним покаянием. А затем вновь призвать меня. Если ты станешь духовно готова, я приду. Но тебе предстоят испытания не менее трудные, чем ты вынесла до сих пор.
— К испытаниям я готова, — искренне сказала Алтиросса. — Знаю, что силу можно получить лишь через них.
— А тебе ещё нужно научиться правильно её использовать, в интересах восстановления и укрепления гармонии и порядка. Поэтому кайся и очищай душу.
И Победительница исчезла.
Увидевшие это служители не смогли воспринять диалог, но поняли, какой чести удостоилась их поднадзорная, и низко поклонились ей. За ней больше никто не следил, и тут Алтиросса вдруг поняла, что она спокойно может, пользуясь вновь обретёнными силами, броситься в море и проплыть пару сотен вёрст до пустынных берегов архипелага Нор. А там она будет на свободе. В уме у неё мелькнула мысль, мучившая её ещё во время диалога с Победительницей:
— Ведь могла бы уже поделиться умениями и силами, чтобы я сейчас начинала восхождение! Нет, сначала нужно, судя по всему, несколько лет гнить в келье! Впрочем, это можно было бы легко вытерпеть, если бы уже знала, что нужно развивать и к чему стремиться. Но теперь ничего не поделаешь: если хочешь стать ученицей, нужно пройти первое испытание.
Но тут её вдруг одолело неукротимое желание немедленно вырваться на свободу. Она встала на борт и бросилась в воду. В воде она сразу же сбросила одежду, а со стороны уходящего корабля раздался крик:
— Гетера упала в море!
Матросы начали срочно спускать парус и готовить шлюпки.
Йолур, убедившись, что поход в Канрай откладывается, уединился в монастырской келье и предался молитвам и размышлениям. Если уж выдалось время, свободное от суеты, надо было его максимально использовать для подготовки к той близкой поре, когда вновь придётся действовать и на каждом шагу принимать решения.
