Пока не откроешь глаза, не увидишь. Пока затыкаешь уши, не услышишь. Пока не думаешь, не поймёшь. Пока не веришь, не живёшь.
—
Мир делится на государства. Государство не может жить без правителя. И быть правителем — одно из тяжелейших служений.
Если правитель допускает, что его восхваляют и ему льстят, он сбился с пути своего. Если правитель не имеет мудрых советников, которые говорят ему наедине правду в лицо — он негоден для должности своей. Если правитель допускает, что его хулят все подряд — он слаб и негоден для должности своей. Если правитель награждает за ложь и карает за правду — он гибелен для государства. Если правитель уверен, что всё решит сам, и никому дел не доверяет, а в государстве больше десяти тысяч жителей — он губит государство.
Очень умный правитель может быть гибелен для государства, если он занёсся своим умом. Умный гибелен, если он не желает видеть рядом с собой никого умнее себя. Посредственный гибелен, если он не знает, кого из советников когда слушать, и тем более, если не умеет советников подбирать. Убогий умом правитель может усидеть, лишь если вокруг и в государстве всё спокойно, и даже вспоминать его могут почти как святого, но после его ухода будет беда.
И молитва правителя
"Господи! Дай мне силу изменить к лучшему, что я могу изменить, дай мне волю вынести, чего я не могу изменить, и частичку Света и Знания Твоего, дабы отличить первое от второго".
А подданные должны смотреть, не сбился ли их правитель с Пути своего. Высшая доблесть советника — в лицо государю сказать, что тот с Пути сбивается. И говорить это надо, невзирая на гнев правителя, и нельзя уходить самому в отшельничество, пока безумный правитель тебя не прогнал.
Обычные же люди должны всегда помнить, что мораль и Правда Божия выше законов человеческих, и не выполнять приказов безбожных, открывать правителю глаза, если приближённые лгут ему бесстыдно, а если не получается это, знать, что мандат Божий у их правителя кончился и свергать его вместе со сворой приспешников.
Но, пока не преступает правитель Истины и морали, повинуйся ему, ибо развалится дом тот, где все кирпичи в стене станут вести себя, как захотят. И молись за него:
"Бог единый, коий вне и выше всех времен и миров. Обрати взор свой на наше ничтожное государство и дай правителю его Имярек: разум, дабы советников мудрых слушать, а глупые советы отвергать; терпение, дабы увещевания тех, кто ошибки и грехи его указует, с вражьим лаем не путать и в уши свои пускать; волю, дабы преступников карать, а тех, кто оступился, миловать; взгляд ясный, дабы видеть, как мы живём, а не как ему царедворцы описывают; руку крепкую, дабы государство наше от врагов защищать; и душу чистую, дабы лесть и ложь распознавать и отвергать".
—
Самое главное из установлений людских — семья. Поелику это установление людское, а не Божие, у разных народов и во времена разные могут обычаи здесь разниться до противоположности. И нельзя осуждать других, что семья у них по-другому устроена, и обвинять их в блуде либо в лицемерии за это. Если она прочна и позволяет вырастить доброе новое поколение, она соответствует установлениям Божиим.
Но если дети начинают не уважать родителей и бежать от них, если семьи разваливаются быстрее, чем создаются, если блудницы и лицедеи становятся авторитетами в обществе, то семья больна, а, значит, всё общество больное. И тогда пастыри должны свой голос возвысить, а если необходимо, и правоверных из других стран призвать, дабы огнём выжечь язву раковую. Ибо только так можно спасти народ от вырождения и гибели.
Естественно мужчине иметь и одну жену, и две, и три, и четыре, но не больше, сколько удержат руки его, хватит достояния его и мощи чрёсел его, и сколько дозволено обычаями народа его. Нет греха в том, чтобы взять рабыню, кою захватили руки твои в честном бою. Нет греха и в том, чтобы приказать рабыне, купленной за золото твое, обнять тебя. А если рабыня через неделю будет всё ещё плакать и просить больше не повторять соития, отпусти её на волю, снабдив деньгами и одеждами, или продай её по её желанию другому.
Не допускай, чтобы пристрастия твои ссорили жён и наложниц твоих между собою. А жёны и наложницы должны знать, что они не могут упрекать мужа, пока он не начинает забывать одну из них ради другой, и ссориться зря, изводить друг друга от ревности.
И если обычаи народа твоего дозволяют, и законы не нарушаются, то ты можешь слюбиться с тем, на кого право имеешь или кто на тебя право имеет, но не разрушать при этом ни свою, ни его (её) семью. Не похвально это, но смертного греха в этом нет.
