— Лазика празднует день твоего всенародного избрания на престол, царь… — произнёс как бы по ошибке столетний старейшина Бесико. — Владетель Урс! По нашим обычаям, окончательное утверждение властителя производит весь народ, раньше это были азнауры, старейшины и отличившиеся джигиты, а ныне все полноправные крестьяне и ремесленники. Теперь ты до конца жизни обязан служить нам, рассуживать нас и повелевать нами, назвать и подготовить преемника-сына или другого члена рода своего, которого, если он окажется достоин, народ признает и изберёт. А мы должны служить тебе, говорить тебе правду в лицо, если ты неправ, и повиноваться тебе на поле битвы беспрекословно, а в мирное время во всех твоих законных распоряжениях. Надо было устроить пир и наставление в прошлом году. Но тогда была большая война и большие опасности. Прими от нас сапоги царя… ой, владетеля.
И старец преподнёс Урсу пурпурные сапоги, изготовленные лучшими мастерами из отличной кожи. Честь и интуиция подсказали Урсу, что делать. Он уселся на своё кресло, и пара девушек надела ему сапоги. А затем он выпрямился и строго произнёс:
— Я благодарен народу Лазики за высокую честь. А ты, почтенный Бесико, сегодня два раза допустил непростительную ошибку, титуловав меня царём. Царь у нас один — Атар Тронэу Основатель.
— Прошу простить меня за оговорку, — пряча в усах улыбку, сказал старец. — Атар достоин быть царём царей гораздо больше, чем эта ссарацастрская кукла. И он уже титулован великим царём. Так что я не умалял достоинства правителя Лиговайи.
— Не отговаривайся от вины, как какой-то презренный горожанин-стряпчий, — не смог сдержать улыбки Урс и вновь посуровел. — А раз велели рассуживать, то я присуждаю тебе за твою нераскаянную вину пять плетей или быть немедленно изгнанным с пира.
Единодушное одобрение лазанцев подсказало Урсу, что он поступил правильно. А гордый старец предпочел получить пять плетей, зато потом почётное место за пиршественным столом напротив Урса. Больше старейшина графа даже в пьяном виде "царём" не называл, но Урс понимал, что отныне лазанцы будут порой (не в присутствии чужих) называть его "наш царь", и что они намекнули ему: хотят видеть преемником сына от лазанки.
С этого дня Урс начал внимательно прислушиваться к разговорам старейшин и воинов на лазанском и сам учиться у них и у жены языку своего народа. Но "старшего" сына он изолировал от лазанцев, окружив его старкскими и агашскими монахами и наставниками, и сам говорил с ним лишь по-старкски.
Невидимая гильдия продолжала свою работу по воспитанию супер-ниндзя Юга. Порою в какой-то из семей смердов или слуг пропадал ребёнок, или куда-то исчезало дитя-раб. Трибун невидимых сокрушался, что частенько такие исчезновения он не может расследовать, и платил компенсацию пострадавшим, но зато пойманных похитителей детей уничтожали безжалостно, не доводя до суда и оставляя таблички, за что они убиты. В большинстве случаев это оказывались "гастролёры" из других стран, в одном случае гражданин сбился с пути и похитил мальчика для сексуальных извращений, а в одном ухитрился попасться Невидимый. Единственное послабление, которое сделали ему свои, "украв" из подземелья, где схваченный содержался до суда: его, как следует отругав, вначале убили, а затем уже на его теле проделали всё, что творили с другими подонками.
Прошли следующие выборы. Преторы и трибуны прошлого года, кроме трибуна воров, наблюдали за их проведением и, соответственно, сами не могли быть избранными вновь и даже проголосовать. В большинстве случаев выдвигались по два-три кандидата. На Форуме перед голосованием ставили переносные ограды, каждый из кандидатов занимал свой отсек и в него входили голосующие граждане. Народное Собрание созывалось раз в месяц, чрезвычайных собраний понадобилось лишь одно, для рассмотрения закона о женском суде чести. Сенат тоже собирался ежемесячно, но дней на 5–7. Его чрезвычайные заседания случались почаще: примерно четыре за год. Атар был доволен тем, что гражданское общество постепенно входит в область стабильности.
Новый трибун женщин, графиня Таррисань, внесла законопроект, по которому выбирать трибуна женщин должны были совместно граждане и гражданки. Целый день Сенат яростно обсуждал этот законопроект, выступили все, даже обычно молчавшие. Он не прошёл, но за него голосовала четверть сенаторов, а его противники после обсуждения выдвинули генерала Асретина как автора сенатского указа: "Вернуться к рассмотрению предложения графини Северной границы через шесть лет, когда станет окончательно понятно, насколько полезна магистратура трибуна женщин". На третий год трибуном женщин избрали незнатную гражданку Аолассу Иртанай, прославившуюся наведением порядка среди своих крестьян.
