Когда на княжество Жуй двинулось войско Клингора, перетрусивший князь выслал посольство. Послов, даже не выслушав, раздели догола, слегка выпороли, обмазали смолой, вываляли в перьях и отослали назад. Письменное послание Клингор бросил в огонь, не читая. Такой ответ показал князю, что ему остаётся лишь бежать или сражаться. Он предпочёл сражаться. Неделю оборонялась столица княжества Каозанг, а затем князёк ночью ускакал просить подмоги у соседей, оставив командование наследнику. Павшие духом жители открыли ворота и город был отдан на три дня на разграбление. А княжич Сзуй, которого при бегстве после провокации пару раз крепко огрели по спине плетью преследовавшие воины-жуйцы, ответил на их сдержанность (могли бы и убить княжича, но предпочли не проливать его кровь) вполне в духе шжи: велел своим воинам перебить всех оставшихся в городе мужчин из княжеского рода жуйцев. Клингор, услышав об этом, немедленно двинулся остановить кровопролитие, но по пути почему-то всё время отвлекался на мелкие инциденты и не успел ничего сделать, кроме как похоронить с почестями убитых. С глубоким вздохом и слезами на глазах он отдал княжество во временное управление гуну Сунь Зану, выговорив его наследнику:
— Если бы ты не запятнал себя излишней жестокостью и низкой местью, я бы назначил правителем тебя. А сейчас тебе предстоит ещё изжить у себя наклонности тирана, поэтому я тебя с дюжиной твоих друзей забираю к себе в армию. Смой свой грех доблестью своею, и ты станешь мне лучшим другом навсегда.
У видевших это (в особенности у шжи, свои-то уже знали способности Хитроумного) выступили слёзы на глазах и все умилились,
Потратив ещё пару недель на разграбление княжества Жуй, старки двинулись наконец-то усмирять восставших чин-чин, которые уже успокоились, считая, что грозовую тучу пронесло мимо них. Соседи жуйцев так за них и не вступились, и. более того, предложили жуй-хоу Као Мяо уйти подальше, дабы не провоцировать смертеподобного Клингора.
Полтора года провёл Клингор в землях чин-чин, это было намного дольше того, что он планировал заранее.
Чин-чин не стали вступать в открытый бой и перешли к партизанской войне под руководством Шамо: вождя одного из племён, которого подняли как князя. Клингор занял пять городов и оказался осаждён в них летучими отрядами чин-чин. Он пытался улестить соседние деревни, но большинство жителей смотрело исподлобья злыми глазами, и партизаны по-прежнему находили поддержку. Он перешёл к тактике огня и меча, но и жестокость не помогала. Войско начинало терять боевой дух, некоторые волонтёры являлись к князю и заявляли о конце своей службы. Это было их право, их приходилось отпускать. Чин-чин не нападали на тех, кто, нашив на одежду жёлтые полосы, открыто шел домой. Это хитрый и способный Шамо провел жёсткой рукой, казнив до третьего колена всех родичей нескольких, кто позарился на "лёгкую добычу". Осознав, что обещания вождя не трогать уходящих — правда, уже многие из добровольцев потянулись отказываться от службы. Начались случаи дезертирства среди воинов. Клингор собрал сходку, громовой речью уговорил добровольцев потерпеть ещё пару недель и вышел с войском искать Шамо, бросив без охраны города.
Шамо польстился на шанс захватить город Иньсам, который считался главным в стране чин-чин, и попался в ловушку Клингора, который всё рассчитал заранее. Большинство отряда чин-чин ушло, поскольку воины Клингора стремились, согласно его приказу, взять самого Шамо и по возможности живым и невредимым. Это им удалось, и Шамо притащили на аркане перед светлые очи Клингора. Всё войско ожидало, что Шамо казнят либо немедленно отошлют в Карлинор или, по крайней мере, королю Зирварны. Но Клингор несколько дней держал его в лагере как почётного пленника, пируя с ним, несмотря на диалог, состоявшийся в первый же день.
— Вождь, ты доблестно сражался за свой народ. Прекрати бунтовать, ты сохранишь жизнь свою и всех близких своих, имущество. Получишь гражданство Империи и титул и будешь по-прежнему править народом своим как верный вассал Зирварны. Ваш народ сохранит свои обычаи и свои законы, пока вы судитесь между собой.
— Нет! Я не склонюсь! Народ поднимал меня не для того, чтобы я его продал.
— Если ты отказываешься, я казню тебя и убью всех членов твоей семьи, где бы они ни пытались укрыться, а всех людей твоего рода сделаю рабами.
— Не изрекай пустые слова! Меня ты казнить можешь, а наш народ всё равно тебе не покорится. Даже если ты, знаменитый своим хитроумием и жестокостью, доберешься до моих близких, они будут рады умереть за свободу! Но до них ещё нужно добраться.
И, несмотря на такое, Клингор не казнил наглеца, а каждый вечер угощал его. Воины возмутились, и многие потребовали отпустить их. Шамо всё это видел и слышал, и заявил Клингору, неожиданно спросившего, что тот сделает, если его отпустят?
— Ты взял меня в плен, не победив нас. Если ты одолеешь нас в открытом сражении, я перестану бунтовать и признаю твоё превосходство.
