Клингор вовсе не был лялькой. Остальных охранниц отдали отличившимся воинам. А затем, нагих и еле стоящих на ногах, заклеймили и распродали по дешёвке как рабынь.
На следующий день Шамо добровольно сдался Клингору, приведя с собой в качестве выкупа за жену старкских пленных. Клингор понял всё сразу, и, как только Шамо приблизился к нему, подал знак, чтобы вождя схватили. У вождя под одеждой был спрятан отравленный кинжал.
— Я хотел дождаться момента, когда моя Цюацю уйдет из лагеря, и убить тебя, подлый захватчик, а затем, если успел бы, покончить с собой!
— Не удалось. Ну что, теперь принесешь мне присягу? — спросил Клингор. — Я в самом центре твоей страны.
— Нет, предателем я не стану. Вот вдову мою отпусти к родным, я её освобождаю от обязанности сражаться с тобою. А я назначил себе преемника, помолился, взял кинжал и вымыл шею. Я готов. Зови палача.
— Даю тебе ночь на размышление, — сказал принц и отправил Шамо в шатер Цюацю.
А наутро он показал Шамо, что чин-чин уходят из города и старки входят в сдавшийся город. Но Шамо всё равно остался непреклонным. И Клингор, поклонившись его жене и выразив восхищение её красотой, доблестью и добродетелью, отпустил их.
Придя в род жены, Шамо два дня сидел без еды, в отчаянии. На третий день Цюацю сказала:
— Недостойно мужчины унывать. У моих родителей побратимство с верховным князем лаотаев Силуяном. Лаотаи — народ крепкий, мужественный и воинственный. В обычное время я побоялась бы посоветовать вам, мужчины, впустить их на нашу землю, но сейчас у нас нет другого выхода.
И за полтора месяца, пока Клингор обустраивал окрестности Уаяня и собирал провиант для продолжения наступления в совсем уже дикие места восточной окраины чин-чин, подошло войско Силуяна.
Этот народ ещё не сталкивался с Империей. Воины лаотаев носили деревянные латы из ротанга, пропитанного маслом. Доспехи прекрасно выдерживали удары стрел, мечей и копий, тем более, что из-за масла они были скользкими. В них было не так мучительно в жару. При переправах они служили поплавками.
В первых стычках воины Клингора всё время терпели поражения. Затем они нащупали оружие против латников Силуяна: смоляные шарики, внутрь которых помещали горючую смесь и поджигали, а затем выстреливали из арбалетов. Попав на доспех, они приставали к нему и зажигали его. Сухое и промасленное дерево моментально вспыхивало. Простые огненные стрелы так не действовали, потому что соскальзывали с лат.
Но таким способом лаотаев было не остановить: горючей смеси было мало, скорострельность очень низкой, а точность попаданий таких лёгких снарядов и того хуже. И Клингор вспомнил опыт знаменитого полководца шжи Ляна Жугэ, победившего принца Атара и побеждённого им же.
Войско старков продолжало терпеть мелкие поражения и отступать. Разазартившиеся и разохотившиеся лаотаи ворвались в долину, где стояли какие-то повозки. Вдруг сверху посыпались камни и брёвна, выходы оказались завалены, а повозки вспыхнули. Практически все лаотаи вместе с их князем погибли. Шамо почувствовал ловушку, пытался предостеречь Силуяна, но тот ничего не слушал. Тогда Шамо остался в стороне, но его выследила и схватила вместе с женой разведочная группа старков.
Через день состоялся пир по поводу победы. Шамо и Цюацю отнесли угощение в бедный шатёр, где они содержались под стражей. И вдруг в шатер вломился Эстрагон и громовым голосом объявил:
— Допивайте вино, доедайте еду. Конь и лошадь ждут вас. Принц не желает тебя, Шамо, больше видеть, а твоей жене велел передать поклон и его почтение. Уходи куда хочешь и продолжай воевать, если желаешь.
— Сердце моё не вынесло! — закричал Шамо. — Никогда не было такого благородного, смелого и умного властителя! Я покоряюсь!
Он схватил за руку Цюацю и направился в шатер Клингора.
— Принц, я готов принести тебе вассальную присягу. Ты шесть раз дарил мне жизнь и я постараюсь отблагодарить тебя за это.
— Прекрасно! — улыбнулся принц. — Я своей властью принимаю тебя в гражданство Империи и делаю основателем благородного рода. Отныне ты Чин Шамодар. Я возвращаю тебе твои владения в качестве лена и буду ходатайствовать перед Имперским сеймом о возведении тебя в сан имперского рыцаря, а перед королём Зирварны — о титуле барона. Я уверен, что это случится в скором времени. А вассальную присягу ты принесёшь королю Зирварны.
И тут случилось неожиданное. Шамо сорвал головной платок, а затем и всю одежду со своей жены.
— У меня сейчас нет ничего, чтобы достойно отблагодарить тебя, князь Карлинорский. Единственную драгоценность, которая у меня осталась, я отдаю тебе. Прими её, молю!
