Через неделю Невидимые вычислили, что ещё кое-то попробует в деревню пробраться, и вновь устроили иллюминацию. Убивать или калечить никого не пришлось, увидев огонь над деревней, "смельчаки" быстрее повернули назад. Место завоевало репутацию проклятого, чего и добивалась гильдия. Ценой этого была всего одна смерть.
А затем прибыл человек гильдии и привёз вызов на общее народное собрание. Надо было послать не меньше половины имеющихся граждан. И пятеро во главе с Растротоном отправились в Дилосар.
Вся эта история лишь добавила Картоссе уважения и любви к мужу. Тем более что он умело и любовно массировал её ногу, чтобы жена быстрее выздоравливала, но до окончания месячного траура не делал даже никаких намеков на соитие, только смотрел на неё ласковым глазом. Когда Крис глядел на жену, глаз как будто переставал быть красным и становился голубым, каким он, наверно, был когда-то в детстве. Картосса почувствовала, что на самом деле она будет стоять у истоков чего-то необычного, может быть, даже легенды. А что муж принял участие в пьянке и гулянке с захваченными женщинами — такова уж природа мужчин! И перед друзьями нельзя было в грязь лицом ударить.
Остановившись на ночлег в деревне за один переход от Дилосара, Урс, конечно же, сразу оказался за столом со всеми местными гражданами. Отпустить его без выпивки и угощения было просто неприлично. Да и поговорить с героем, завоевателем пяти царств, Грозой Гор, всем хотелось. Когда Урс вышел по нужде, один из собутыльников подстерёг его на обратном пути и тихонько сказал:
— Я брат Рыжий Лис из Жёлтых. Меня назначили поглядеть, как ты будешь вести себя здесь. Я вижу, что ты в своих владениях блюдёшь идеалы Жёлтых.
— И здесь вы меня нашли! — Урс не повышал голоса, не желая смертельной схватки между гражданами или громкого судебного процесса. — После того, как вы нас предали под Киростаном, я не желаю иметь с вами никаких дел!
— Была ли хоть малейшая возможность победить насильственными методами? Твой атаман, Жёлтый Ворон, стремился всего достичь слишком быстро и прямо. А ты здесь делаешь всё так, как полагается настоящему Жёлтому. В твоём владении нет городов, всех заставил заниматься делом, нет монастырей. Джигиты, брезговавшие мотыгу в руки взять, теперь считают за честь работать на своем наделе. Я уверен, что и оставшихся азнауров скоро посадишь на наделы, причём они сами тебя попросят об этом.
Урс был шокирован. Он ведь теперь граф. Как он может быть Жёлтым? И вообще, по своему положению он теперь должен Жёлтых преследовать.
— Ты с ума сошёл, Лис! Я ведь смердов гражданами не сделал. И сам я теперь знать. Уходи, и я обо всём забуду, если вы не будете подрывать единство нашего народа.
— Ты не знать в смысле спесивых имперских Высокородных. Ты честно получил отличия за свои подвиги. Их присудил тебе народ. А делать гражданами тех, кто ещё не созрел, было бы глупо. Ты их готовишь к этому, я тоже вижу. Да и наш предводитель Атар ведь не жирная знать, хоть из крайне Высокородных. Никакого ритуала и спеси, живёт в маленьком домике, всё время советуется с народом и доверяет ему решить важнейшие дела. Без вождя ведь пропадёшь, и лучше, если соседи будут его уважать. Здешние привыкли уважать людей сначала за знатность и род, а затем уже за заслуги. Так что Атар тоже воин нашего народа: отстаивает нас в переговорах с соседями.
— Да, если бы Жёлтого Ворона сделали предводителем, договориться ни с кем из соседей он не смог бы! — неожиданно для себя расхохотался Урс. — Так что получается: самое главное, не чтобы все были крестьянами, а чтобы все занимались своим делом?
— А разве не так? Ведь и тебе с самого начала было ясно, что ремесленники и монахи должны быть даже в идеальном государстве Жёлтых. А нам пока ещё до совершенства далеко, нужно нести идеалы в себе.
— Да какой я Жёлтый? Я муж царевны и любовник Высокородной гетеры. И убивать Киссу мне совсем не хочется! Обнимать — другое дело.
— Здесь и гетеры занимаются делом, а не развлечением знати. Правильно Атар говорил, что они наше второе войско. Даже преступники здесь стали охранять наш народ, вместо того, чтобы грабить и убивать наших людей.
— Я с тобой совсем заболтался. Но ты ведь не просто так меня ловил наедине.
— Да. Тайный Имам поручил мне, ничтожному носителю стальной пряжки, передать тебе его благословение, если ты будешь хранить в своём сердце идеалы Жёлтых, завещанные тебе Певцом пророка и прадедом. И я с удовольствием передаю тебе его благословение и яшмовую пряжку посвящённого высшего ранга среди мирян. Теперь я должен во всём повиноваться тебе, даже если ты меня пошлёшь на смерть.
Пряжка жгла руки Урсу. И выбросить её хотелось, и удержать. Ведь действительно, он, оказывается, претворял в жизнь идеалы Жёлтых, насколько это было возможно здесь и сейчас.
— Кстати, скажи мне свое настоящее имя, Лис.
— Конс Туринарс.
— Конс, и много Жёлтых здесь?
— Не так много. Тридцать три осталось.
— Не так мало.
