Ашинатогл, вернувшись домой, сразу принял того, кого называли втихомолку "глаза и уши царя". Шпик, известный под разными именами в разных местах, рассказал, что, судя по всему, единобожники окончательно передрались между собой. По сведениям, этот неугомонный Йолур добился, что большинство государств и племён Великих Озёр признало его пророком. Царь Киски возложил на себя императорскую корону и готовится в поход на Канрай. Первосвященник срочно собирает армию, а Император Правоверных, сколько рассказывают побывавшие в Канрае, ударился в развлечения, пиры и охоту, практически перестал заниматься государственными делами, даже в подготовке армии почти не участвует. От командования войском он всенародно отказался, заявив, что не желает проливать кровь правоверных в междоусобной войне, если его не вынудят это сделать. Ашинатогл в уме своём радовался, а явно высказал сожаление, что соседи оказались в столь трудном положении. Рассчитывая варианты, он в любом случае видел возможность погреть руки. Поведение императора Шарана Эш-шаркуна он оценил как то ли отчаяние, то ли желание сохранить нейтралитет и договориться с новым религиозным главой Йолуром, то ли, если этот эш-Шаркун действительно достоин императорского достоинства, как хитрый план.
Ашинатогл поделился данными лазутчиков и купцов с Тлирангогаштом. Тот, почтительно выслушав отца, попросил разрешения говорить и сказал:
— Если эш-Шаркун струсил и отчаялся, то Судьба нам не простит, если мы не передвинем свою границу вглубь Канрая. Но сами столицы я не стал бы удерживать, нам достаточно взять предгорные оазисы и хорошенько их защитить. Даже поход на столицы я считал бы целесообразным, лишь если станет ясно, что они готовы пасть перед любой силой, но при этом ещё не разграблены. Например, если войско Первосвященника будет разгромлено, а Шаркун будет готов сбежать. Если Шаркун намерен переметнуться на сторону Йолура, то нам нужно было бы известить об этом Первосвященника и оказать ему помощь за хорошую цену. Если же император вынашивает хитрые планы, то он сам обратится к нам за помощью, желая положить не свою, а нашу армию. Поэтому нужно будет послать самого осторожного и опытного военачальника.
Царь остался доволен. Наследник пришёл к подобным же выводам и готов претворять соответствующие решения в жизнь. Можно будет в случае чего послать его в набег на столицы. А сейчас царь женил наследника на царевне Локасника Аслотане, которая была заложницей и содержалась со всем почётом и честью в царском гареме. Это был не совсем равный брак, но по агашским обычаям согласия первой жены на второй брак мужа не требовалось, и сам муж определял, кто будет главной женой.
Чанильштолот твёрдо держался своего двойного плана: либо добиться через Тлирангогашта положения князя, либо убить царевича как оскорбителя всего семейства. Услышав о замятне у Единобожников, "друг наследника" обрадовался: он уже представил себе своего господина на престоле Канрая, а себя как князя во вновь захваченных землях. Он не заметил, что иногда при виде наследника престола у него проскальзывает довольная улыбка. А Тлирангогашт это заметил, но виду не подал. Пока что…
Иолисса, которой царь немедленно подарил один из своих дворцов (конечно же, не самый большой, но очень красивый), шокировала всех своим открытым лицом и присутствием на царских приёмах. Царь демонстративно посещал её дворец примерно раз в неделю, захватывая с собой тех из знати, кого считал подготовленным. Иолисса купила красивых девушек. Не только рабынь; царь публично объявил о том, что девушка, проданная гетере, считается честной и семья её будет пользоваться благоволением владыки. Поскольку в Агаше девушек и женщин продавали будущему мужу, такой приказ вызвал весьма умеренное недовольство, а семьи, в которых было много невест и вырисовывались трудности с их пристраиванием замуж, воспользовались предложением. Когда же Иолисса замечала подходящую простолюдинку, семья её была счастлива, поскольку плата намного превосходила цену, которую такая семья могла запросить с мужа. В нескольких случаях она купила "опозоренных", поскольку девственность будущих клиенток и учениц была ей безразлична. Иолисса знала, что из этих девушек и женщин она гетер ещё не воспитает, но "цветник" вокруг себя надо было создавать побыстрее. Ашинатогл намекнул Иолиссе, что было бы прекрасно, если бы она родила ему сына.
Уч-Чаниль Агаши, как теперь звали Чанильтосинда, перешедшего в единобожие, с отвращением ел похлёбку из перловой крупы и полутухлого мяса, обильно сдобренную перцем, чтобы отбить вкус тухлятины. Кормили воинов кое-как, уделяя внимание лишь тому, чтобы еды хватало. Жалование выдали, но сразу же потребовали купить себе соответствующую одежду, обувь и походное снаряжение, так что деньги ушли. Казармы кишели клопами и крысами. А начало похода всё задерживалось. Ждали подкреплений от окрестных королевств, городов Рултасла и от Императора правоверных.
