— Приноси мне присягу на три года. Если будешь ранен или отличишься в бою, я тебе разрешу уйти раньше. А если понравится у меня, сможешь потом принести присягу союзника за себя и своих потомков. И сразу после присяги и завтрака вместе с моим слугой Тусконом двинешься в Аякар. Мне нужно передать Кану Тордоорсу важное послание, и невместно такое отправлять со слугой.
Урс быстренько набросал Высоким письмом на дощечке несколько фраз, зная, что ни слуга, ни нукер знаки эти прочитать не смогут. Даже если нукер знает письмо Древнего языка, понять фразы на старкском без алфавита, которым пишутся служебные слова и аффиксы, невозможно. Это были в основном рутинные распоряжения и несколько позабытых при отъезде мелочей, потому что на самом деле ничего серьёзного не случилось.
По дороге в Дилосар Асретин, всё время вспоминавший степнячку, одновременно чесавший затылок в раздумии, как это он так попался, и спину в ожидании хорошей бани от царя, заговорил с Урсом.
— Властитель Лазики, как ты командуешь своими джигитами? Они ведь самой простой воинской дисциплины признавать не желают. Я уже замучился с ними. А они на меня волками смотрят.
— Лан, это народ другой. Если они тебя уважают, они будут доблестно драться за тебя. А если ещё и любят, всем глотку порвут и с песнями на смерть лютую пойдут. А вот если ты им противен, жди от них подвоха. Так что лучше отошли своих джигитов по домам.
— Так что же, не учить их военному делу?
Урс задумался. Для него было естественно обучать джигитов по-другому, чем граждан. Но здесь ему помогал старый опыт есаула разбойников. В принципе джигиты на разбойников были похожи.
— Собирай их понемногу и ненадолго. Строевой подготовкой почти не занимайся. Давай им трудные и интересные задания, выслушивай их замечания и не всегда обрывай. Хвали, что упражняются сами, и своди их в учебных боях с теми, кто сильнее. Так ты получишь прекрасные вспомогательные войска. А граждане останутся несокрушимым спинным хребтом армии.
— Как это так: воины, которые строя держать не могут и приказы обсуждают? Не пойму я тебя, граф.
Урс посчитал, что дальнейший разговор бесполезен, и перевёл его на достоинства разных вин. Сначала хотел на женщин, но блестящие глаза Асретина показали, что это было бы ошибкой.
И вот наконец настал день великого Народного Собрания, позднее названного Трёхдневным. Обычно народные собрания у старков заканчивались за один день. Но сейчас надо было решить сразу много важнейших вопросов: принять самые главные законы, выбрать преторов и трибунов, а заодно заслушать тех из народа, кто будет говорить за тысячу человек.
Форум был вымощен полностью. Четыре каменных черты из белого камня проходили вдоль площади. Две боковые ограничивали место, где должны были собираться граждане, и оставляли свободными две полосы, куда они должны были сдвигаться при голосовании. Две средние, наоборот, ограничивали полосу, которая должна была при голосовании оставаться свободной, когда граждане расходятся в две стороны. Левая сторона — сторона сердца — была помечена знаками "Да", правая — сторона ума — знаками "Нет". Спереди площади была жёлтая черта: место для отцов-сенаторов. Сзади — ещё одна белая черта, за которой могли находиться неграждане и куда отходили те, кто не мог составить определённого мнения при голосовании.
На главном возвышении, называемом трибуналом, находились кресла царя и преторов. По бокам могли быть поставлены ещё дополнительные для почетнейших гостей. Внизу на курии были заранее поставлены семь стульев для трибунов. Один из стульев был украшен и стоял чуть поодаль.
Народ разбирал ксилографы с проектами законов. Каждый закон должен был быть произнесён его автором, и бумаги служили в принципе лишь подспорьем для памяти граждан.
Более семи тысяч граждан собралось в этот день на площади Дилосара. В ожидании появления царя и Сената все здоровались, обменивались новостями. Площадь гудела.
Бакалавр Сур Хирристрин, просмотрев листки, начал в чём-то горячо убеждать знакомых, а затем и просто соседей. Но все от него отмахивались.
Вышли царь с царицей, принцы, сенаторы. Впереди шли шесть временных преторов в лавровых венках, олицетворяющие высшую власть народа. Царь занял своё место. По традициям Империи, царица должна была поприветствовать народ и уйти. Но она осталась стоять за креслом царя. Шесть преторов затем тоже уселись на свои кресла. Сенаторы встали на отведённой им возвышенной части форума: курии. Преторы бросили жребий, кто будет вести собрание. Эта почётная обязанность досталась самому молодому из временных преторов, сыну и наследнику графа Арсу Таррисаню. "Хоть маленькая компенсация, что от невесты оторвали!" — иронически подумал Арс. Но к обязанностям он отнёсся очень серьёзно.
