— Державный народ! Сюда отправились, может, и не самые лучшие, но самые пассионарные из Старквайи. А другие, кто попал в эту же компанию, зарядились их энергией. Затем нас дополнительно зарядили и сплотили четыре войны и стихийное бедствие. В Империи народ жаждет прежде всего покоя. Люди в большинстве своём с удовольствием предоставляют другим решать за них, лишь бы самому не делать выбор и не брать на себя ответственность. А у нас каждый несёт на себе полное бремя ответственности гражданина и, соответственно, должен иметь все права для его осуществления. Каждый готов в случае необходимости решать сам и вместе с другими равными ему гражданами, открыто принимая на себя все последствия выбора. Зачем же здесь стражники? Зачем здесь судьи? Вот назначенных председательствовать в суде и соблюдать порядок нужно было выбрать, и мы выберем. Граждане моментально остановят магистрата, решившего злоупотребить своими прерогативами. Другое дело, что через три-четыре поколения заряд пассионарности начнёт убывать, если мы не будем поддерживать его столь же суровыми мерами, как Высокородные или гетеры в Империи. Поэтому я вношу поправку к собственному закону: через сто лет обязательно вернуться к его рассмотрению.
Народ расхохотался и проголосовал за поправку. Атар и Таррисань призадумались: теория пассионарности считалась тем знанием, которое сообщалось лишь Высокородным и Великим Мастерам. А мужик откуда-то узнал и правильно использовал теорию.
Другие законы также прошли гладко. В основном против был один Хирристрин. Но по поводу закона о Сенате против были несколько других граждан. А Хирристрин, наоборот, был за. Некоторую дискуссию вызвал лишь закон о менталистах. Более тысячи граждан выдвинули оратора.
— Державный народ! Отцы-сенаторы! Царь! Мы против, чтобы эти духовные спруты по каждому поводу лезли нам в головы и читали наши мысли. Вот если народ, который контролирует действия суда, постановит, что менталист необходим, тогда всё нормально. Даже если у гражданина прочтут что-то нежелательное для него, он это заслужил. Итак, поправка: "По решению трёх четвертей присутствующих на суде граждан разрешается использование менталиста".
Здесь выступил царь Атар, автор закона.
— Я считаю, что эта поправка искажает смысл закона и отвожу её. Граждане попали под власть полузнания и искаженных представлений. Менталисту очень трудно прочитать ваши мысли, даже если вы думаете столь примитивно, что всё проговаривается внутри вас словами. Нужно приспосабливаться к человеку как минимум неделю, днём и ночью находясь рядом с ним и напрягая все духовные силы. Такое иногда приходится делать при допросе упорных преступников, но на суде, конечно же, времени на это нет. Если вы на столь варварском уровне, что шевелите губами при думах, не умея даже произносить слова иначе, как языком, тут не только менталист, а любой, обладающий умением читать по губам, всё узнает. Но если вы мыслите как люди, вперемежку словами, образами и абстрактными структурами, то никакой опасности чтения мыслей вообще нет. Даже если вы, как художники, мыслите лишь образами, достаточно лишь закрыть глаза, чтобы самый сильный монах не смог увидеть их. Так что не поддавайтесь глупым страхам.
После такого объяснения закон также прошёл почти единогласно. Несколько самых твердолобых граждан отошли на "Нет", зато Хирристрин гордо прошествовал на "Да".
Закон о трибунах был дважды встречен хохотом, первый раз, когда заговорили о трибуне воров, а второй: когда была оглашена поправка царя о трибуне женщин. Но первая поправка возражений и недоумения не вызывала: как ни странно, все её восприняли положительно, даже Хирристрин, пробурчавший: "Всё логично. Государство воров и мафии". Кто-то из соседей, толкнув его, ответил: "Государство воров и мафии — это прогнившая империя. А здесь государство, использующее даже воров и мафию на благо народа". А вот вторая вызвала недоуменный ропот. И царь решился на ещё одно нарушение обычаев.
— На самом деле поправку сформулировала царица Арлисса. Я, если претор и народ не возражают, попрошу её выступить и аргументировать.
Претор и народ в ожидании необычного выступления дружно согласились. И впервые в истории старкских государств женщина вышла на трибунал как автор законопроекта, а не как отвечающая на вопрос или как заместительница властителя. Даже знаменитое выступление Толтиссы перед народным собранием Линьи с юридической точки зрения было речью заместительницы отсутствующего монарха.
"Державный народ! Отцы-сенаторы! Мой муж и властелин! Я благодарна вам за разрешение выступить в поддержку предложения о трибуне женщин. Как уже не раз говорилось на собрании, мы не во внутренних областях Империи, хотя остаёмся её частью. И положение женщин здесь принципиально другое".
