Они выбежали обратно в коридор и стали катать друг друга на медсестринском стуле, а может это был докторский стул, но самое главное, что у этого стула были колесики, и они проскальзывали по коридору вместе с сидевшим сверху, стул врезался в стену, сидевшие на нем смеялись.
Веселье, крики, танцы, хохот. Праздник свободы тех, кто считался душевнобольным, болезным, обязанным выродиться в нормальность.
Саша осознала, что сейчас восемь вечера, а также осознала себя и свое местонахождение, когда завибрировал ее телефон. Она поднесла его к лицу и увидела, что ей звонит Леша. Кто там, поинтересовалась Даша. Давай я отвечу, сказала Аня. Кто-то, видимо, важный, засмеялась Таня. Женя, хочешь еще покататься, спросил Астроном. Саша сбросила звонок. После этого она увидела, как на экране всплыл эсэмэсочный текст от Антона: «Сашенька, позвони как сможешь». Саша выключила телефон, положила его прямо на пол и пошла в конец коридора, туда, где начиналась лестница на второй этаж. Проход был наполовину прикрыт решеткой, наверное, она для чего-то нужна была раньше. Саша села за эту решетку прямо на пол и закрыла голову руками. Даша захотела пошутить в соцсетях и сфотографировала Сашу так, будто она заперта в камере. Даша запостила снимок и подписала его: «Редакция забаррикадировалась в здании психбольницы, главреда взяли в заложники и закрыли в клетке, лол». Саша подняла голову и крикнула: «На хрен всех мужиков!»
И тогда закрутилось еще большее безумие, оно выглядело как шкафы в театральной студии, которых стошнило вещами на пол, как Таня, наслаивавшая на себя синтетические блузы, мантию судьи и соломенную шляпу, как Даша, завалившаяся на подоконник и печатавшая ботинками следы на откосе, как Аня, которая притащила из изостудии зеленую гуашь и теперь разрисовывала стену листьями…
Эти стены вынесли многое, чьи-то истерики, обострения, вбегания санитаров, но теперь им приходилось терпеть обычное безумие, немедицинское, а потому несправедливое, теперь происходило надругание над белизной и больничностью стен просто так, ради веселья.
Астроном куда-то убежал и вернулся с восковыми свечами, Даша скатилась с подоконника и подожгла каждую, Саша выключила свет, и тогда всех заполивало оранжевым, огненным, теплым. Женя лег на пол и начал скатывать горячий воск в шарики, а затем бросать их в потолок. Рядом с ним улеглась Аня, она хохотала так, что не видела, лепится ли воск к потолку, потому что от смеха вся была в слезах. Астроном присоединился к потрошению шкафов, которым занималась Таня.
И тогда он нашел длинноносую маску, зеленую и с бородавкой, с красными глазницами и дырками вместо зрачков, надел ее и стал телом с зеленой страшной головой. Обычные головы с белыми лицами разбежались. Потом завопили и сбились в кучу вокруг зеленого. Ладони разных тел слепились и потащили тело за телом по кругу, закрутили хоровод вокруг зеленого. Кольцо разорвалось, обычные лица разбрелись кто на пол, кто под стол, кто к шкафам с костюмами. Тело с зеленой головой залезло в ящик и достало пистолет. Игрушечный пистолет, для театральной студии и совсем бутафорский вблизи.
О, Сильвио, прекратите, смеялись из угла.
Нет, выкрикнул держатель пистолета. И стал крутиться-вертеться на одном месте, водить хоровод вокруг себя, проворачиваясь то на одной ноге, то на другой, притопывая и подпрыгивая.
Зеленое лицо оторвалось и упало, на худом теле осталось обычное лицо с маленькой бородкой. Тело продолжило плясать, лицо смеялось, тело успокоилось, подошло к окну и вытянуло в сторону улицы руку с пистолетом.
Ванина смена закончилась в семь вечера. Он сложил стаканчики в пакет, сдал выручку хозяину квасного прилавка и отказался от того, чтобы тот его подвез. Ваня сел на бордюр неподалеку и стал ждать.
Утром он видел странную Сашу. Ваня не смог бы объяснить, в чем проявлялась ее странность, но с ней точно что-то стряслось. В тот день ему было очень нужно поговорить с ней, но она никак не возвращалась.
Саша должна была помочь Ване. Мама нашла планшет и не поверила, что он подарен. Потом зачем-то пошла к отцу, и тот решил, что Ваня украл планшет. Дал пощечину, приказал вернуть. Ванин рюкзак сегодня особенно сильно оттягивал плечи. Ваня хотел, чтобы Саша пошла к родителям и все объяснила.
Саша не шла и не шла. Ваня стал вышагивать вокруг запертого квасного прилавка, не отворачивая головы от дорожки, по которой обычно ходила Саша. Весь день он даже не читал и следил за этой дорожкой, ждал, пока Саша появится. Ваня был уверен, что не мог пропустить ее.
Прошло больше получаса. Саши не было и не было. Ваня исходил весь свой край площади и даже снова присел на бордюр, чтобы отдохнуть. На сорок пятой минуте ожидания Ваня уже почти не думал о планшете, потому что все больше беспокоился за Сашу.
Она же там одна с психами. С маньяками. Она говорила, что хочет посмотреть на маньяка. Вдруг пошла смотреть, и он ее убил. Или прямо сейчас издевается.
