Начальство Сергея вызвало подкрепление из Семигорска, и через двадцать пять минут приехали еще две полицейские машины. Плюс к тем трем южноветровским, что уже стояли у психбольницы. Оцепили территорию. Запросили план здания. Получили – с местами перекрытия водопровода, газа, разметкой пожарных лестниц. Снова опросили свидетелей. Дядя Митя трижды подтвердил, что требования все-таки выдвигали. Свежесформированный штаб спецоперации сообщил о происходящем в СМИ, так надо было по протоколу. Тут же о теракте узнали почти все газеты, а также единственная радиостанция «Южные волны» и единственный телеканал «Юг-ТВ». Раньше журналистов, но после скорой приехал очень спокойный, одеревеневший Джумбер. Он перечислил имена всех, кого описал дядя Митя, также назвал других авторов «Ветрянки». Не смог вспомнить только имя Астронома. Он подробно описал каждого, потому что действовал по инструкции людей в погонах, которые тоже действовали по инструкции. Вместе с другими журналистами приехал и Антон, ронявший на ходу технику. Он был первым, кто догадался открыть паблики «Ветрянки». Антон увидел фотографию Саши за решеткой. Подумал о возможной работе в Москве и наконец перестал трястись. Немедленно вышел в прямой эфир и сообщил, что главного редактора взяли в заложники. Об этом же рассказали в репортажах с места события его коллеги из других южных редакций. Следом новость появилась в федеральном информагентстве, а оттуда расползлась по московским медиа и всей стране.
Леша вернулся в Южный Ветер ближе к вечеру. Он приехал домой, занес в квартиру дорожную сумку, выпил воды и позвонил Саше. Сначала она сбросила звонок, а потом выключила телефон. Леша узнал о случившемся в больнице от Наташи, а ей позвонил Джумбер. Леша приехал к Суворовке в тот момент, когда полицейский с мегафоном просил огласить требования и пустить к себе переговорщика. Подумал, а вдруг снимают сериал и Наташка что-то напутала. Было шумно и ярко, слишком ярко, режуще. Наташа, которая тоже приехала к больнице, сказала, что это средства психологического давления на террористов.
Какой переговорщик, какой переговорщик, какой переговорщик. Это верещала Аня. Ее вытье сливалось с уличным, устрашающим, все эти звуки были слишком неправдоподобными, Саше казалось, что между ней и реальностью опустился кинотеатровый экран и там крутили что-то неубедительное, шаблонное, где-то тысячу раз уже показанное.
Не подходите к окнам, не подходите к окнам, не подходите к окнам, это повторяла Таня, тут же ставшая самой взрослой из всех, холодноголовой, и остальные последовали ее указаниям, все уселись на пол, к выпотрошенным шкафам, на театральные костюмы, которые теперь были сплошь сине-красные, мигалочные.
Это все Джумбер придумал, говорила Саша, это его игры, говорила Саша, успокойтесь.
И как же он стянул сюда всю полицию и скорую, все по-настоящему, Саша, все по-настоящему, это уже рыдала Даша. Ее обнимала Таня и гладила по голове, как щенка, подвернувшего лапу.
Вы даже не представляете, какие у него связи, крикнула Саша, он может все, успокойтесь уже, крикнула Саша.
Это не шутки, Саша, сделай что-нибудь, Саша, сделай что-нибудь, сделай, сделай, сделай, повторяла Даша.
Саша перестала отвечать, она перестала даже думать, потому что в ее голове все взрывалось, и это было что-то не мыслительное, Саша не могла уследить за мозговыми взрывами, вникнуть в их содержание и продолжала молчать, даже когда Аня пожелала ей смерти, даже когда Даша снова заумоляла что-нибудь сделать, даже когда Таня сказала, что у нее есть план – только Саша должна отдать ей ключи.
Больше не было никакого плана, и хотя Саша знала, что все происходящее подстроено Джумбером, сделано для устрашения, для вытравливания Саши из всех мест, до которых он мог дотянуться, она чувствовала, что никаких планов больше быть не может, никогда. Текущее, настоящее заканчивается прямо сейчас, а ключи она никому не отдаст.
Астроном не сидел вместе со всеми на синтетических кучах, он стоял своим ссутуленным телом у противоположной стены, возле стеллажей, во весь рост. Астроном снимал с полок книги и выкладывал их на пол, сначала плашмя в линию, потом линией на линию, так, что у него получалась книжная стена. Казалось, он не замечал мигания и громкоговорения, а когда все поснимали с себя бутафорскую одежду, Астроном остался как был, в белом платье поверх вязаной жилетки. Ты что делаешь, спросила Таня. Ничего-ничего, Астроном говорил быстро, визгливо. Книжка на книжку, потом опять книжка на книжку, Астроном ни к кому не обращался, просто говорил, говорил и посмеивался.
