Когда Женя и Маша закончили разговаривать, а потом просто сидеть, а потом держаться за руки и ушли каждый на свой этаж, Женя взял планшет и вернулся к вендинговому автомату один. Он стал искать, что случилось с Сашей, когда она выступила в суде и продолжила жить в Южном Ветре. Женя прочитал, что однажды ее дверь обмазали фекалиями, а в другой раз – выбили стекло. «Отношение общественности к Александре резко изменилось после дачи показаний», – писали в одной из статей. «Бывшая мученица превратилась в бессердечную стерву», – говорил заголовок другой статьи. Сначала Сашу все жалели, а ее молчание привело к тому, что вместо Саши сочувствующие слепили совершенно непохожую на нее статую, в целомудренном платье и с крыльями за спиной. А потом она заговорила, упала и разбилась, подумал Женя, все-таки ей надо было дать какое-нибудь интервью перед судом. Женя представил, как Саша дерзит журналистам, обвиняет их в тупости, и вдруг улыбнулся.
Однажды Маша предложила Жене сходить с ней на встречу с волонтерами и юристом, которые помогают ей выбраться из интерната. Все снова происходило в актовом зале, Женя молчал и слушал, ему нравилось наблюдать, как Маша общается с теми, кто живет по ту сторону. Она понимала шутки, которых Женя не понимал, знала даже про какие-то свежевышедшие фильмы, много смеялась и поддерживала разговор так, что он двигался ровной линией, никуда не сворачивал и не проваливался. С вольными людьми Маша сочеталась намного лучше, чем с невольными, и тогда Женя понял, что у нее высокие шансы выйти. А потом ее юрист так и сказал: «Маша, у тебя высокие шансы выйти». Вечером у вендингового автомата Женя сказал Маше, что рад за нее, но будет сильно скучать. Маша ответила, что будет скучать еще сильнее, но, как только обустроится, вместе с правозащитниками поможет ему собрать документы, чтобы выйти, или в крайнем случае оформит над Женей опеку и заберет его из интерната. «А так что, можно?» – спросил Женя. «Мне кажется, можно, если что, нам помогут», – ответила Маша. После этого она поцеловала Женю, прямо в губы, толкнувшись языком в его рот, это был взрослый поцелуй, первый в жизни Жени взрослый поцелуй.
В конце мая Женю выпустили в город вместе с волонтерами. В небольшой группе гуляющих была и Маша. Когда никто не видел, они хватались за руки, а один раз, притормозив перед поворотом за угол, быстро поцеловались в губы. Это был незнакомый город, прохладный и очень ровный, там не было никакой горы, а все улицы расчерчивались правильными квадратами и прямоугольниками. Когда колонна интернатских проходила через парк, Женя сказал Маше, что теперь редко думает о сестре, но каждый раз, когда он вспоминает про Сашу, ему становится труднее говорить, слова просто рассыпаются даже не на буквы, а на неопознаваемые микрочастицы. Женя признался, что иногда не может спать, но боится вставать с кровати, потому что тех, кто часто бродит по ночам, отправляют в изоляторы и обкалывают плохими препаратами. «Не знаю, как я буду, когда ты уедешь», – сказал Женя. Маша помолчала и взяла Женю за руку, не заботясь о том, увидят ли их сцепленными. «Если честно, мне кажется, вы с Сашей не увидитесь еще много лет, – сказала Маша. – Жень, пиши ей письма, а когда она найдется, отправишь все разом».
Женя смог написать письмо для Саши через несколько дней, и вот что у него получилось.
