Хотя, конечно, я бы перестал быть собой если бы не разузнал, кто он такой этот самый Вова Кусков, прежде чем сформировать стратегический план по его опаиванию. Вообще, вся моя жизнь показывала, что как хитрец я так себе, но тут уж пришлось ухищряться, не пытать же его в конце концов, хотя чего там – я и пыточник равный хитрецу, а если не можешь хитрить и пытать, то выход один – соцопрос.
В качестве опрашиваемых известные мне близкие друзья Вовы понятное дело не годились, иначе они бы тут же растрепали ему о моих расспросах. Решение действовать тоньше завело меня на неизвестную территорию. Для начала я узнал откуда он родом, ведь будь он местным я бы наверняка о нем слышал раньше. После выбрал из его односельчан наиболее, по моему мнению, не заинтересованное лицо и приступил к следующему этапу. На мою беду, лицом этим оказалась девушка, но не просто девушка, а здоровенная и крепкая Алла, имеющая репутацию спокойной и застенчивой. Ее было видно издали в толпе сокурсниц, прервавших изучение пошива легкого платья для обеда в столовой, в которой питалось все училище.
Оказалось, Алла жила не в общежитии как большинство ее приезжих одногруппниц, а у родственников, неподалёку от моего дома. Ранним вечером после занятий я дождался, когда подруги оставят ее одну, подошел и для начала поприветствовал и представился:
– Привет, я Ваня!
– Привет! Все знают, что ты Ваня! – с удивившей меня усмешкой сообщила Алла.
– Хорошо… – борясь с уже выстроенным представлением о ней ответил я. – У меня к тебе разговор…
– Клеишь меня?! – подозрительно и слегка радостно перебила Алла.
– Нет! – почему-то тоже громко ответил я и бесконтрольно растянул дурацкую улыбку.
– А чего надо? – все больше разваливая миф о собственной застенчивости, уточнила Алла.
Я как мог изложил то что меня интересует, Алла взяла несколько секунд на размышление и выдала: – «Я трезвая про людей не говорю.». Я тогда слегка опешил, но в продолжении разговора выяснил, что она слишком хорошо себя знает и не может полноценно рассказывать о человеке на трезвую голову, пусть даже и очень хочет это делать. Прежде я о таком не слышал и честно говоря подумал, что это просто уловка, но это само собой не имело никакого значения и мне осталось только узнать, какой напиток она предпочитает, а здесь все оказалось еще проще: – «Не будет вина – неси пиво!», сказала она и я принес вино (девушка все же). Она вынесла стаканы и самотканую подстилку похожую на половик, только толстую и постелила ее на широкую лавку под облетевшими кустами сирени. Мы уселись, Алла выпила и стала говорить.
Первым делом она сообщила, что Вова сирота и воспитывался бабушкой. Его родители умерли по пьяному делу от отравления угарным газом, по одной из версий причиной тому стала непогашенная сигарета. Вова тогда был у бабушки, да так там и остался. Она его особенно не жаловала, может от того, что ей он был неродной (вроде если ее сына нет в живых, то и его пасынок ей теперь никто), а может просто от ее тяжелого злобливого характера. Деревенские знали это, и кто посердобольней жалели Вову: то в гости на праздник позовут, то одежду какую-нибудь подарят, бабушка одевала его совсем плохо. Когда стал ходить в школу тут ему туго пришлось – дети как известно нищеты не прощают, но Вова имел характер и очень рано пошел работать, точнее подрабатывать. Учился, работал и не собирался прогибаться под изменчивый мир, тем более что дальше прогибаться некуда, и кому на это хватало ума, его уважали.
Я слушал Аллу и мне все казалось будто говорит она не о нашем времени, а о начале века, когда у крестьян отбирали скот и зерно, объясняя это военными нуждами и народ практиковал отправку своих детей «в люди» для обучения ремеслам и раннему трудовому пути (как в произведении М. Горького или А. Платонова). Не верилось, что теперь может быть нечто подобное. Моя фантазия тогда рисовала образы косых черных избушек, на фоне длинных пустых полей. Людей в рубахах и лаптях, пеструю свору собак и строй согнувшихся нищих. Сомнительное я вам скажу удовольствие – лицезреть пустоту, простор и холод.
В общем и целом, облик Вовы Кускова стал мне ясен. К тому же Алла добавила: – «Для Вовы в наше училище поступить, как для меня в университет – мозгов может и хватит, но я себя там даже представить не могу, да и денег нет, а он видишь смог! Он ведь всегда мало знал. За пределы деревни не выезжал. А тут – в райцентре жить!». В конце рассказа она отвернулась и утерла глаза.
