У Лехи вообще жизнь сделала радикальный поворот. Дело в том, что с тех самых пор как его мать вновь вышла замуж, он по рассказам прибывал в несколько подавленном состоянии, наверное, привык быть в доме единственным мужчиной? Его новоиспеченный отчим как только прижился так взялся входить в хозяйский вкус. Стал указывать ему что делать и вообще уж слишком настырно лез в отцы. В этом возрасте и родных воспринять трудно, а тут отчим, да еще к тому же бывший военный и, как водится, с комплексом Наполеона. От этих «равняйсь-смирно!» Леха понятное дело ликования не испытывал и вечно ругался, то с отчимом, то с матерью, стал выпивать чаще обычного и по возможности не ночевать дома. Когда я пробовал с ним разговаривать на эту тему он отвечал, что лучше станет ночевать где придется, чем пойдет домой опять смотреть на эти «нравоучительные рожи». Надо сказать, в этих конфликтах мать всегда занимала сторону отчима, который в свою очередь не признавал понятия «личное пространство». В конце концов пришли к тому, что отчим как-то особенно крепко приложил Леху, а он схватился за нож. Тогда обошлось, но на «семейном» совете, обменявшись ультиматумами решили, что Леха едет учится в Томск, а отчим в свою очередь обеспечит его жильем и все расходы возьмёт на себя. Почему именно в Томск? Этот самый отчим был оттуда родом, и убедил Лехину мать в том, что и образование там лучше и присмотреть за ним в случае чего будет кому (полно родственников). К тому же городская атмосфера молодому человеку в контексте более широкого смысла социальной подготовленности куда полезней поселковой, а окончив последний школьный учебный год, там и поступит в университет. В общем в июле Леха уехал.
Общая и безжалостная перемена не обошла своим вниманием и Диму. Теперь он все сильней отстранялся от прежнего своего образа и превращался в нечто неестественно умиротворенное и молчаливое. Он все чаще пропускал наши походы на дискотеку и вообще стал замкнутым и перестал чудить как прежде. Чуть позже один знакомый между делом сказал будто видел Диму в компании неформалов местного разлива, но лично я их особенно не уважал. Вообще, они создавали слабосильное впечатление и не имели воли нести свою идею в массы с непоколебимой уверенностью, как подобает всяким отщепенцам. Из неформального у них была только анаша и рваные тряпки. Так что, когда произносили слово «неформалы», у меня перед глазами тут же всплывала шайка нервных накуренных слабаков с претензией на альтернативу. Лично я конечно оценил, как быстро они перековали Диму под себя, но немного позже понял, что никто его не перековывал. Он просто становился тем, кем был всегда и вопрос состоял только в глубине погружения, или как далеко он может в этом зайти? Откровенный разговор с ним получился натужный и странный и из него я понял только то, что ему не хочется тянуться к какой-то незримой мечте или звезде, как остальным. Ему куда комфортней растворять свои страхи и опасения в комплексах и неврозе остальных ему подобных – в общем состоять в накуренном кружке «самокопателей» по рефлексирующим интересам.
Настала пора посмотреть правде в лицо и признать, что нашей компании пришел конец, и я сделал это спокойно и без оглядки. Меня не мучила ни совесть не ностальгия, ни прочие сожаления. Но у меня была Надя и мне это далось легко. Кажется, к концу лета 98-го каждый из нас получил что искал, хотя никаких желаний по поводу случившегося не высказывал, но это уж, как водится – не искал бы пути, не нашел бы дороги.
Глава 6. Как Ванька-тракторист над собой рос
Новый учебный год ознаменовался введением нескольких дополнительных дисциплин, в числе которых к теории устройства автомобиля, теперь добавилась практика, а это, надо сказать, сомнительное удовольствие. Практика изучения устройства автомобиля заключалась в том, что в слабо отапливаемом гараже, ватага продрогших учащихся нависших над открытым капотом старого грузовика, пытается ответить на вопросы такого же замершего мастера по поводу назначения той или иной детали. С этим делом справлялись только более или менее опытные. Те, у кого имелся навык ремонта автомобилей (обыкновенно натасканные отцами, дядями и прочими родственниками владельцами часто выходящих из строя авто). Все прочие смотрели под капот с ошалелой пустотой рыбьих глаз, глядящих сквозь стекло аквариума. И никакие хорошие оценки по теории устройства автомобиля за прошлый курс, не могли помочь добавить в них хоть немного осмысленности. Я был в числе большинства и со всей прочей обмороженной группой тихо ненавидел этих чертовых опытных выскочек. Они будто в насмешку над нами отвечали на заданные вопросы с энтузиазмом и наигранной легкостью, дополняя их собственными измышлениями.
