Условія возникновенія, какъ первой русской типографіи, такъ и послдующихъ въ значительной степени отличны отъ юго-славянскихъ, если даже мы и замтимъ нкоторую аналогію съ вншней стороны въ исторіи тхъ и другихъ. Первое отличіе московскаго книгопечатанія отъ южнаго заключается въ томъ, что на юг славянства, иниціатива если и принадлежала лицамъ, занимавшимъ офиціальное положеніе, каковы зетскій черногорскій воевода Црноевичъ или молдавскій господарь, она носитъ все же характеръ иниціативы личной, выражавшей личную заботливость воеводы или господаря о нуждахъ церкви; въ другихъ случаяхъ, какъ напр., видно изъ послсловія Блградскаго евангелія 1552 г., мы имемъ дло прямо таки съ частной иниціативой и предпріимчивостью. Въ Москв начало книгопечатанія, если и считается иниціативой царя Ивана IV, было во всякомъ случа съ первыхъ же шаговъ дломъ государства, въ лиц царя заявившимъ о сознанной государствомъ потребности: какъ извстно изъ послсловія къ первопечатному Апостолу Ивана едорова, появленіе печатнаго станка въ Москв связано съ тмъ, что съ одной стороны на Руси къ этому времени «многи святыя церкви воздвизаеми бываху», съ другой стороны съ тмъ и при томъ «паче же» (въ особенности) что эти церкви воздвизаемы были «въ новопросвщенномъ мст во град Казани и въ предлехъ его»: т.-е., дло связано было съ событіемъ общегосударственной важности — завоеваніемъ Казанскаго царства. Вторымъ побужденіемъ было также обстоятельство, имвшее въ XVI в. не частный, а общегосударственный характеръ: какъ довольно картинно объясняетъ то же послсловіе, царь, для удовлетворенія цлаго ряда новыхъ церквей, «повел святыя книги на торжищихъ куповати», но между покупаемыми «мали обртошася потребни (т.-е;, годны), прочіе же вси растлни отъ преписующихъ ненаученыхъ сущихъ и неискусныхъ въ разум, ово же и неисправленіемъ пишущихъ»: т.-е., книгопечатаніе явилось, какъ средство дать однообразныя, правильныя книги. Наконецъ, третьимъ побужденіемъ было то, что въ Москв уже знали о книгопечатаніи, не только у грековъ, въ западной Европ, но и въ Венеціи, т.-е. у славянъ[3]. Поэтому то съ первыхъ шаговъ московская печатня стала правительственной, содержимой не на средства лично царя или частнаго благотворителя, а казны: по указу царя, на его средства выстроенъ печатный дворъ, но находится онъ въ вдніи государственнаго учрежденія — приказа Большого Дворца, въ частности приказа книгъ печатнаго дла. Такое начало книгопечатанія, какъ дла государственнаго, обезпечило дальнйшую судьбу славянской печатной книги на Руси: несмотря на несчастія первыхъ лтъ существованія печатнаго двора, на смутное время литовскаго разоренія, печатное дло воскресло тотчасъ вмст съ государствомъ, при Михаил едорович и стало родоначальникомъ у насъ и гражданской печати. Тсно связанное съ внутренней политикой Московскаго государства, оно сохранило эту свою связь съ задачами государства и за его предлами. Этимъ объясняется въ значительной степени и дальнйшая судьба дла Ивана едорова и его товарища Петра Тимофеевича Мстиславца въ послдующее время за предлами Москвы. Я имю въ виду развитіе печатнаго дла на юг и запад Россіи — въ литовской Руси и въ Малой Россіи XVI–XVII в.в. Та сть типографій, которой покрывается юго-западъ русскаго племени во второй половин XVI вка и въ теченіе XVII вка, — прямо или косвенно — вся почти цликомъ связана съ московскимъ книгопечатаніемъ. Эта связь наглядно видна по самымъ книгамъ, вышедшимъ здсь: тогда какъ юго-славянскія изданія воспроизводятъ въ шрифтахъ свои южныя рукописи XIV вка, русскія юго-западныя книги вмст съ московскими взяли за образецъ московскую рукопись полууставную XVI вка. Начало книгопечанія, на юго-запад говоритъ о томъ же: отъ Ивана едорова непосредственно ведутъ свое начало типографіи: въ Заблудов (1568–69), Львов[4] (1573), Острог (1580–1612); отъ Петра Мстиславца: виленская (1575)[5]; а то съ той, то съ другой изъ этихъ типографій связаны и другія юго-западныя: въ Евь (1611), Кіев (1617)[6], Кутейн (1630) [7]; Могилев (1616) и др..
