- Бог правду видит, да не скоро скажет. Я так думаю, худо им будет, накажет их бог. Как ни хитри, а правды не перехитришь. Мы свое дело должны без кривды делать.
Алехин промолчал. Угрюмо глядел он на реку, где белели парусники и сновали лодки перевозчиков.
Вдоль берегов сквозь мглу тумана выделяются домики - коттеджи в два жилья, покрытые красною черепицею. На крышах маленькие чердачки. Около дверей - палисадники. В домиках большие многоцветные итальянские окна. Кое-где большие, с башенками, мрачные, похожие на крепость каменные дома. Слышны крики рабочих, нагружающих на баркасы корабельные снасти.
День пасмурный, серый, неприветливый. Холодок забирался под одежду, вызывая озноб. Туман сгущался, полз ниже и принял желтоватый цвет. По реке громадные, какими-то воздушными призраками, медленно прошли военные корабли.
- Пойдем-ка домой, - сказал Андрей.
Алехин продолжал сидеть, пока Андрей не дотронулся до него.
- Ну, идем!.. Ладно. Парень ты хороший. Любо мне с тобой беседовать. От наших дьяков слова живого не услышишь. Изолгались, чувства человеческие потеряли... честолюбцы. Ладно. Идем... - поднялся со скамьи Алехин. Смотрю я кругом на все - и чудно мне все как-то... Жизнь тут веселая... Суеты много... а не мог бы я тут жить... У нас смирнее, тише жизнь - есть много времени, чтоб помолиться, подумать о себе да о людях, попоститься, потосковать, а потом и повеселиться... пображничать.
У Алехина на глазах навернулись слезы.
Обратный путь держали другой дорогой. Алехин сказал Андрею:
- Вчера меня один поляк, словно обухом по голове, своими словами ошарашил: князь Андрей Михайлович Курбский-де отъехал в Литву. Царь хотел казнить его, четвертовать за то, што он побит поляками под Невелем, а он бежал. Сказывал тот человек также, будто в Москве народ бунтует; на всех улицах виселицы... Царь и Малюта будто бежали куда-то из Москвы.
- Врет поляк, - сердито проговорил Андрей. - Не верю. В Антерпе тоже болтали, будто турецкий султан Москву сжег... будто и царь наш убит, а на деле вышло, што того и не было. Из Москвы в Антерпу приплыли купцы, сказывали: ничего того и нет... Изветы ворогов. Москва землю переживет, вот што!
- Да уж давно я слышу, будто Курбский передался на сторону Литвы... Поверить тому можно... С Колыметами дружбу он свел, а это плохой знак. Колымет ненадежен.
- Коли то правда, лучше бы князю тогда и на свет не родиться. Проклянет его народ на вековечные времена...
- Проклянут, да не в том дело! - вспыхнув от волнения, возразил Алехин. - Андрей Михайлович - умный и честный воевода... Так народ о нем думает. Его почитает вся Русь. Вот в чем дело.
- И я его любил, да после того, как он изменил, знать я его больше не хочу. Не наш он в те поры. И народ его разлюбит. Народу корысти мало от таких.
Алехин ничего не сказал, нахмурился; только когда стали подходить к дому, проговорил, тяжело вздохнув:
- Теперь Малюта доберется до всех, кто дружил с князем. Он расторопен в заплечных делах. Как пес, поди, обнюхивает и облизывает всех.
И, немного подумав, добавил:
- Да и то сказать: и без Малюты нельзя... Э-эх, господи! Вся жизнь на крови строится... Как злодей Каин убил Авеля, так и пошло с той поры.
Андрей с любопытством наблюдал за рыболовами, сидевшими на берегу Темзы с удочками. Неподвижные, серьезные, они со стороны казались неживыми. Тут и старики, и молодежь, и дети.
- Любимое занятие у них сидеть целыми днями над водой, - усмехнулся Алехин. - То ли дело таскать рыбу бреднем, как мы у себя на реке.
Дорогою повстречался Алехину знакомый человек, служивший писарем в "Московской Компании". К нему обратился Алехин с просьбой проводить их к Лондонской башне*, о которой приходилось Алехину много замечательного слышать от приезжавших в Москву моряков и купцов.
_______________
* Л о н д о н с к а я б а ш н я - Тауэр.
Договорились: на следующее утро собраться всем вместе и совершить прогулку, чтобы осмотреть Внутренний и Внешний дворы этой прославленной в веках крепости.
Алехин с большою похвалой отзывался об этом англичанине, имя которого Генри Куртес.
- В той башне, - сказал Алехин, когда они снова остались одни, сидело в заключении много людей королевского рода и вельмож, и даже сама нынешняя королева Елизавета... Много там казнили и уморили в казематах именитых бояр... А построена она четыре сотни лет назад...
Слушая рассказ Алехина, Андрей сказал:
- А ты Малюту порицаешь... Гляди, как тут! Королеву - и ту сажали в крепость... Не слыхал я што-то, чтобы у нас так-то... Да и башни-то у нас такой нет...
- Нет, так будет!.. Обожди, цари построят...
Алехин насмешливо посмотрел на Андрея.
Однажды Совин собрал купцов и объявил им, что по случаю происшедших между аглицкими и фламандскими купцами несогласий королева Елизавета повелела таможенным своим сборщикам наложить необычайную пошлину на ввозимые в Англию фламандские товары. Правительница фламандская отдала подобный же приказ у себя в государстве.
Совин потирал руки от удовольствия, поздравляя московских торговых людей.
- Пора что железо, - куй, поколе кипит! - сказал он.
