- Оно так, ваше степенство, - с усмешкой отозвался Поспелов. Торговля кого выручит, а кого и выучит.
- Секретарь "Московской Компании" сегодня днем ожидает вас в своей Торговой палате.
Вздохнули купцы. Город аглицкий велик, а московскому гостю тесно, развернуться негде. Русский торг любит простор, а на кой ляд купцам Торговая палата? Были уж один раз в ней, когда высадились с кораблей. Были, послушали, что люди говорят на своем языке. Много кланялись. Алехин старался на русскую речь перекладывать аглицкие слова, а все равно ничего не поймешь. Одно ясно - московских людей здесь уважают, встречают с почетом.
Это пришлось по душе.
"Ну что ж! Сходим еще раз".
Когда купцы после обеда отправились в Сити*, они увидели недалеко от дома Торговой палаты толпу народа.
_______________
* С и т и - торговый центр Лондона.
Полюбопытствовали. Толкнули в спину Алехина, чтоб разузнал, в чем дело.
Оказалось, в Сити изволила жаловать сама королева Елизавета. С минуты на минуту она должна была прибыть к месту, где собрались для прощания с королевой аглицкие купцы, отплывавшие за океан в Новый Свет.
Послышались торжествующие звуки медных воинских труб и грохот литавр.
Алехин прошептал: "Вон, вон, глядите!"
Из-за угла громадного здания на улицу тихим шагом выехали десять всадников с алебардами.
За ними на высоком белом коне, покрытом бархатной пурпурной попоной, сидя боком в роскошном золоченом седле, появилась и сама королева: стройная, величественная. На ней было богатое, пышное платье, на голове украшенная бриллиантами коронка.
Словно из-под земли выскочили десятка два закованных в латы воинов, вооруженных копьями.
Купцы, уплывавшие за океан, выстроились у стремени венценосной всадницы. Они были одеты в длинные, широкие, черного цвета, одежды.
Там, где ступали копыта королевского коня, купеческие слуги расстилали ковры.
Толпа обнажила головы. Сняли свои шапки и московские торговые люди. Стали следить, затаив дыхание, за тем, что будет дальше.
День был солнечный - слепила глаза пестрота многоцветных одежд, блеск драгоценных камней, сверкание оружия окружившей королеву свиты.
В толпе московских купцов появился главный агент "Московской Компании" Вильям Барро, подошел к ним и сказал, что он постарается представить их своей королеве.
Купцы приосанились, иные смутились, но Алехин их успокоил: королева доброжелательна к московским людям и царя Ивана Васильевича уважает. Когда так, оправили на себе одежду, расправили бороды, прошептали про себя молитву господню. Приготовились.
- Куды же это они собрались? - спросил Алехина Поспелов. - В толк я не возьму.
- Земля новая объявилась позади окияна... туда и поплывут. Новая земля - так ее прозывают, Новый Свет!..
- Далече ли она отсюдова? - спросил Юрий Грек.
- Бог знает!.. Говорят, вдоль земли всей плыть надо, - ответил Алехин наобум.
Большое удивление вызвала у купцов смелость аглицких людей: неведомо куда люди плывут, - знать, доходное дело!
- Гляди, как красавица королева с ними ласково беседу ведет...
- Она к торговым людям милостива, - заметил Алехин, - купцы хвалят ее... Да и польза ей от того.
Наконец, когда проводы были закончены, к Алехину подошел Вильям Барро, красный, взволнованный, и сказал: "Ее величество соизволила пожелать видеть московских гостей".
Двинулись купцы, с достоинством, низко поклонились королеве на ее приветливый кивок.
Она спросила о здоровье государя Ивана Васильевича и пожелала успеха московскому торгу.
Поспелов, выйдя вперед, благодарил королеву за гостеприимство и доброе слово о батюшке государе.
Но вот опять забили литавры, загудели трубы.
Королева повернула своего коня. За нею двинулась и вся ее свита.
Вечером в дом, где остановились московские люди, приехал Вильям Барро. Он сообщил, что королева благословила "Московскую Компанию" на отправку в Нарву новой флотилии торговых судов, и поздравил московских гостей.
По просьбе купцов Алехин задал Вильяму Барро вопрос:
- Почему в Лондоне так шумно и весело, разве их вера не запрещает праздности, гусель гудения и лицедейства?
На это Вильям рассказал следующее.
Был такой суровый протестант, который осуждал лондонские нравы. Имя ему Кальвин. Жил он в Швейцарии. Когда доложили о том королеве, которая не любила Кальвина за суровость, она сказала:
"Кальвин сделал реформацию для самого себя, согласно с нравом своим, но не обязан весь свет согласиться с суровостью его. Он придумал столь печальный обряд богослужения, что собрания реформатов походят более на темницу, наполненную преступниками, нежели на собрания богомольцев. Пророки учили служить богу с весельем. Они писали: "Хвалите его в тимпанех и гуслех, хвалите его в струнах и органе! Хвалите его в кимвалах доброгласных"... Как же можно следовать суровым порядкам, навязываемым Кальвином?.."
